Мы мирные люди

Несколько мгновений Казаринов внимательно смотрел на него своими карими глазами. Настольные часы с отчетливым стальным звоном отбивали секунды.

— Вы чем-то расстроены, товарищ полковник?

— Подсунул мне Верхоянского!

— А мне кажется — выискал.

— Павлов устроил мне встрепку. При Мосальском. И знаешь, до чего он договорился? Будто я отошел от традиций Дзержинского! Как тебе нравится?

— У вас есть папиросы?

Полковник бросил на стол коробку «Казбека».

— Вот спасибо. А то я уж у вашего лейтенанта «Беломорканал» занял.

Казаринов достал папиросу, закурил, подвинул к себе пепельницу.

— Вы достаточно меня знаете, Константин Евгеньевич, — заговорил он, наполняя комнату своим мягким баритоном. — Я всегда с большим уважением относился к вашей проницательности, к вашему авторитету. Все, что во мне есть хорошего, — это выработано вами. Вы всегда меня учили, что американская разведку — грозный противник, что у американцев масштабность и в намечаемых операциях, и в расходовании средств... Это не англичане с их скопидомством. И я вполне согласен с вами, что нужно действовать решительно, быстро, чтобы не дать врагу ускользнуть. Масштабы американцев таковы, что...

— Все это хорошо, Петр Васильевич, — устало прервал его Лисицын, расстегивая крючок на воротнике и поглаживая кадык, — но лях с ними, с этими масштабами. Все это, дружище, высокая политика, а мы — люди действия. Конкретно, каковы твои соображения насчет Верхоянского?

— Конечно, арестовать, и как можно скорее. Чего еще ждать? Меня всегда изумляла ваша прозорливость. Впрочем, и для ребенка ясно, что Вэр и Верхоянский — одно лицо. Вряд ли бывают такие случайные совпадения, и вы это правильно подметили. Его связь с иностранцами, мотовство... Откуда, на какие средства? Его подчеркнутая манера не жить, а наслаждаться жизнью... Материалы есть, думаю, что вы уговорите прокурора дать санкцию. С вашим умом, с вашим умением мыслить!.. Во что бы то ни стало доказать свою правоту и не уронить авторитета!

— Так я и сказал Павлову, что остаюсь при своем мнении, — ворчливо отозвался Лисицын."

"— Правильно! Вот это дело, Константин Евгеньевич!

Он взял со стола книжку и черную широкополую шляпу.

— Что за книжица? — спросил уже вполне успокоившийся Лисицын.

— Так, пустячок. Анри де Ренье. Подхватил сегодня у букиниста.

— Интересно?

— Нечто вроде дамских духов, — рассмеялся Казаринов, пряча книжку в карман пиджака. И уже совершенно серьезно добавил: — Не для вас товар, Константин Евгеньевич. Вы человек цельный, с железной хваткой. И я расту под вашим руководством, при всех моих недостатках. Жмите на меня покрепче, товарищ полковник! Может быть, будет толк!

Лисицын напыжился.

— Ну-ну, — снисходительно замычал он, — ты, брат, что-то уж больно меня вознес.