Мы мирные люди

Вот она: «Жирное слоеное тесто с начинкой из яблок того сорта, достать который здесь трудно». Первоначально это было нагромождение букв в самых невероятных комбинациях. Решение прочитанного текста оказалось на английском языке.

— На английском? — встрепенулся Мосальский.

Леонид Иванович глянул на него острым довольным глазом и продолжал:

— С английского перевели, а дальше — ни с места. По-видимому, код известен только двоим: передающему и получателю.

— Нет кода, который невозможно прочитать, — проворчал Лисицын.

Генерал-лейтенант ничего не ответил на это. Мосальский щурился и что-то невнятно бормотал.

— На какие мысли наталкивает вас, майор, эта шифровка?

Мосальский взволнованно ответил:

— Во-первых, шифровка на английском языке. Во-вторых, отправлена из Ростова. Это очень важно, товарищ генерал-лейтенант.

— Выводы? Выводы какие намечаются?

— Все это требует изучения... Но может быть, — Мосальский потер лоб. — Товарищ генерал-лейтенант! Может быть, Вэра следует искать не в Москве?

При этих словах полковник стал проявлять явное беспокойство:

— Разрешите, товарищ генерал-лейтенант?

— Ну, ну, слушаю вас, полковник.

— Майор Мосальский продолжает, насколько я понял, искать Вэра и готов приписывать каждую перехваченную шифровку все тому же Вэру. А не может ли он на минуту представить, что шифровка сама по себе, а Вэр сам по себе? И что искать Вэра не надо, хотя бы по той простой причине, что он уже найден?"

"— Вот как?! — не удержался от возгласа Мосальский.

— У вас есть какой-то новый вариант? — осторожно осведомился Павлов.

— Вариант прежний: Верхоянский — это и есть Вэр.

— Значит, новые данные?

— Никак нет. Тщательный анализ. Наметанный глаз. Железная логика. Все. Это — моя концепция.

— Докладывайте, — сухо приказал генерал, и в голосе его послышалась досада. Он придвинул к себе блокнот и взял большой синий карандаш.

Полковник Лисицын очень твердо и решительно сообщил:

— Никита Владимирович Верхоянский по окончании Московского металлургического института работал на Краматорском заводе в качестве заместителя начальника...

— Это все известно. Дальше.

— Простите, товарищ генерал, я только напоминаю основные, так сказать, штрихи его биографии.

— Я их помню. Он заболел, лежал в больнице в тяжелом состоянии. Больница не успела эвакуироваться, пришли немцы. Находясь у немцев, Верхоянский вел себя отлично, как советский человек. Комиссией по репатриации проверен, возвращен на родину, работает... И что еще? Чего вы от него хотите и в чем его подозреваете? Созвучие в фамилиях? Это слишком упрощенно. «Вэр» — несомненная кличка. Какие у вас имеются данные, чтобы подозревать человека?

— Его приезд по времени совпадает с проникновением к нам Вэра.

— Так. Об этом вы мне тоже сообщали.