Затерянная между мирами. Дилогия

— Бездельничаем? — он поставил на соседний стул свой рабочий кейс, а сам подошел ко мне совсем близко и остановился за спиной.

— Пользуюсь своим законным перерывом, — сдержанно отозвалась я, даже не обернувшись.

Неожиданно он навис надо мной, ставя руки на стол так, что они с двух сторон полностью ограничивали мои движения.

— А я тут кое-что вспомнил, — его горячее дыхание коснулось моей щеки. — Ты ведь мне тогда все лето писала любовные письма… Они были глупыми и смешными, но мне нравилось их получать… В те моменты, когда ты мне их отдавала, у тебя был такой забавный и дурацкий вид. Это развлекало меня…

Близость Саши раздражала, а невозможность просто встать и уйти, прекратив тем самым это странный разговор, заставляло меня сильно нервничать.

— Я была всего лишь ребенком, — судорожно сглотнула я, пытаясь от него отстраниться.

— А мне кажется, что ты врешь… — Сашины руки почти сомкнулись вокруг меня, не давая даже шелохнуться. — И ты до сих пор влюблена в меня как кошка… Скажи честно, ты ведь ради меня сюда устроилась работать?..

Ну и самомнение! Не помню, чтобы у Саши из моего мира оно было настолько раздуто. Если только он это искусно не скрывал.

— Вы ошибаетесь… — проговорила я.

— Ненавижу, когда мне лгут, — выдохнул он мне в ухо, — но это меня заводит, — и до боли укусил меня за мочку, так что я не удержалась от вскрика.

Спасение из этого дичайшего положения пришло внезапно в лице юной горничной. Она, взволнованная, влетела на кухню, тараторя:

— Александр Борисович, хорошо, что вы уже вернулись! Наталье Владимировне опять стало плохо!..

— Врача вызвали? — Саша тут же отпрянул от меня, став напряженным и озабоченным.

— Да, только что, — часто закивала та. — Он уже в пути…

— Хорошо, — Саша стремительно вышел из кухни вслед за горничной, я же с облегчением выдохнула.

Я была настолько взбудоражена произошедшим, что несколько минут возвращала себе самообладание. Даже не хотелось искать причины тому, что здешний Саша сам начал откровенно приставать ко мне. Единственное, что я поняла: мне придется постараться, чтобы как можно реже сталкиваться с ним наедине…

— Твоей маме плохо, — сказала я Коле, вернувшись в комнату мальчика.

— Я знаю, опять давление и сердце… — пробурчал тот, не отрываясь от тетради. — У нее это часто… Сейчас приедет врач, сделает ей укол и все будет нормально…

— Ясно, — тихо ответила я. — Давай смотреть, что ты там написал…

За разбором сочинения незаметно пролетел и последний час работы. Расставшись с Колей, я решила все-таки заглянуть к Наталье Владимировне, попрощаться, а заодно и справиться о самочувствие.

Узнав, где ее спальня, я уже собралась постучаться в дверь, как вдруг та сама распахнулась, и на пороге вырос мужчина.