Затерянная между мирами. Дилогия

В носу защипало, и я отвернулась, чтобы не было видно, как наливаются слезами мои глаза. Неужели я слышу такое от Саши?..

— И, вообще, почему у нас на кухне так грязно? — он с выражением отвращения на лице поддел носком кружочек огурца, который по его же милости слетел со стола, когда ему приспичило воспользоваться моим телом.

Да, наконец-то я смогла дать определение тому, как себя ощущала — использованной. И это чувство явно шло вразрез с моей безусловной любовью к Саше.

— Убери здесь все, — раздражено бросил мне Саша через плечо и удалился из кухни.

Я молча привела кухню в порядок, сняла с плиты уже готовое рагу, после чего так же молча переоделась и под тяжелым взглядом Саши покинула квартиру. Все внутри было натянуто как струна, и сейчас мне просто необходимо было хоть ненадолго уйти из этого дома, от Саши, и попробовать разобраться в себе…

Оказавшись на улице, медленно побрела вперед, не выбирая направления. Я ощущала себя расколотой надвое. С одной стороны, была «я», готовая ради взаимной любви Саши пойти на многое, с другой — та «я», которая понимала, что эта взаимность в реальности оказалась не такой радужной как в мечтах. Возникшая было мысль, что, возможно, Саша из моего мира вел бы себя совсем иначе, тут же растаяла. Во-первых, Карл Генрихович был убедителен, когда говорил, что этот мир во многом схож с моим, и это касается в том числе и характера людей, окружающих меня. Во-вторых, положа руку на сердце, я и сама могла сказать, что «мой» Саша тоже был далек от сентиментальности и чувствительности. Да, он обладал такими качествами, которые не помешало бы иметь многим другим мужчинам: честностью, ответственностью не только перед близкими людьми, но и теми, с кем был едва знаком. Всегда готов был прийти на помощь друзьям и стать на их защиту. К тому же он был умным, образованным, имел определенные цели в жизни и уверенно к ним шел. Несмотря на достаточно молодой возраст, умел зарабатывать деньги и тратить их с разумом. И именно это я любила в нем. Единственное, чего не хватало Саше, это эмоций. Это не значит, что он никогда не радовался или огорчался, просто выходило у него это маловыразительно, что ли. Любую ситуацию Саша пропускал только через голову, сердце же при этом почти не было задействовано. От него трудно было дождаться теплых слов или дружеских объятий, он редко смеялся в голос, чаще — просто улыбался, сдержанно и чуть снисходительно. Еще он был чересчур брезгливым и педантичным, чем иногда портил настроение друзьям, которые проще относились к окружающему беспорядку или не совсем стерильным вещам. Но я любила Сашу, и эти его черты характера казались мне не требующей внимания мелочью. Я была убеждена, что они не помешают мне быть счастливой рядом с ним.