Затерянная между мирами. Дилогия

На меня накатила новая волна отвращения, еще большей силы, его же руки без стеснения стали блуждать по моему телу, повторяя путь мочалки, а пальцы бесстыдно проникали в самые сокровенные места. Если же я пыталась сопротивляться, то над ухом раздавался почти злобный рык, как напоминание о моей бесправности. Чувство унижения от всего этого было настолько острым, что я до боли кусала губы и едва силилась, чтобы не заплакать.

В какой-то момент начало казаться, что эти издевательства уже никогда не закончатся. Дыхание Саммерса стало тяжелее, и меня пронзила страшная мысль, что он все-таки не сможет сдержаться и, поступившись обещаниями, закончит эту мерзкую прелюдию тем, что овладеет мною до конца. Но Саммерс внезапно остановился, вновь перевернул меня к себе лицом и коснулся губ быстрым кусающим поцелуем.

— Я ненадолго уйду, — хрипло прошептал он, убирая с моего лица прилипшую прядь мокрых волос. — Без меня ужинать не садись… — и стремительно покинул ванную комнату.

Мне же было плевать, куда он так внезапно умчался. Я без сил опустилась в воду и, наконец, дав волю скопившимся слезам, принялась с остервенением тереть себя мочалкой. Я готова была содрать с себя кожу, только бы на ней не осталось даже следа от омерзительных прикосновений Саммерса. А ведь я чуть не поверила, что он может быть нормальным и адекватным!

Вода уже остыла, а я все драла и драла тело, пытаясь смыть с себя все скверну. За этим занятием меня и застала Эмма. При виде моего заплаканного лица она не сказала ровным счетом ничего, ее глаза по-прежнему оставались равнодушными, а рот сжат в ниточку.

— Ваше полотенце и халат, — выдавила она наконец из себя.

— Спасибо, — я последний раз ополоснулась и вылезла из ванны. Торопливо вытерлась, натянула халат.

— Ужин будет накрыт через пятнадцать минут, — сообщила Эмма, прежде чем уйти.

Лишь на секунду представив, что вновь придется сидеть с Саммерсом за одним столом, меня передернуло. Сколько я еще смогу вытерпеть подобных унижений? Если бы от меня не зависели жизни Ильи и Карла Генриховича, я бы уже давно высказала Саммерсу все, что о нем думаю. Даже если бы он и убил меня за это.

Когда вошла в столовую, Саммерс уже ждал меня там. Подхватился с места и галантно отодвинул стул, помогая мне сесть.

— Я сегодня освободил твоих друзей, — сообщил он, приступая к еде.

Надо же — «друзей»? Не дружков, и не ублюдков, а друзей…

— Спасибо, — тихо поблагодарила я.

— Пожалуйста, — ответил Саммерс. — Оказывается, твой приятель врач… Я отправил его к нашему доктору, на побегушки… Пусть хоть какую-то пользу приносит… А старика приставил к моему отцу.