Око Мира

У наших костров вас всегда примут радушно, с миром. Путь Листа есть мир.

— Пусть мир всегда пребудет с вами, — ответствовал Илайас, — и со всем Народом. — Он поколебался, потом добавил: — Я ли найду песню, или найдет ее кто другой, но песня вновь зазвучит, в этом году или в году грядущем. Как было когда-то, так будет и вновь, и нет миру конца!

Раин изумленно моргнул, а Ила выглядела совершенно ошеломленной, но остальные Туата'ан пробормотали в ответ: «Нет миру конца. Нет миру и времени конца». Раин и его жена поспешно повторили эти слова вслед за другими.

Затем пришло время отправляться в путь. Несколько последних слов прощания, несколько последних напутственных пожеланий быть осторожными, несколько последних улыбок и подмигиваний, и трое путников вышли из лагеря. Раин проводил их до опушки, пара псов, резвясь, прыгала рядом с ним.

— Поистине, мой старый друг, вы должны быть очень-очень осторожными. Этот день... Боюсь, в мир вырвалось нечто злобное и опасное, и как бы вы ни притворялись, вы не столь свирепы, чтобы оно не смогло схватить вас.

— Да пребудет с тобою мир, — сказал Илайас.

— И с вами, — печально ответил Райн.

Когда Раин ушел, Илайас нахмурился, увидев, как на него смотрят оба спутника.

— Ну, в их глупую песню я не верю, — проворчал он. — Ну а какой смысл портить им церемонию и обижать их, а? Я же говорил вам, иногда они придают церемониям очень большое значение.

— Конечно, — мягко сказала Эгвейн. — Совсем никакого смысла.

Илайас, что-то ворча, отвернулся.

Юноша внутренне затрепетал, когда волки рассыпались в цепь впереди, разведывая путь. Был черед Эгвейн ехать верхом на Беле, и он шагал рядом с нею, Илайас, как обычно, шел впереди ровным, уверенным шагом.

На шее Эгвейн по-прежнему висела низка голубых бус, подаренных Айрамом, а в волосах у нее виднелась маленькая веточка какого-то деревца с мелкими ярко-красными листочками — еще один подарок молодого Туата'ан. Перрин был уверен: этот Айрам пытался уговорить девушку остаться со Странствующим Народом. Юноша радовался, что она не поддалась уговорам, но ему еще хотелось бы, чтоб она не перебирала бусы пальцами с такой нежностью.

В конце концов Перрин сказал:

— О чем это ты так часто разговаривала с Илой? Если ты не танцевала с этим длинноногим, то беседовала с ней с таким видом, будто вы говорили о каких-то тайнах.

— Ила давала мне советы, как быть женщиной, — рассеянно ответила Эгвейн.

Перрин рассмеялся, а она глянула на него из-под капюшона таким грозным взглядом, которого он уже и забыл, когда в последний раз удостаивался.

— Советы! Нам никто не рассказывает, как быть мужчинами. Мы просто они и есть.

— Вот, — заметила Эгвейн, — вероятно, именно потому-то с этим у тебя выходит так плохо.

Идущий впереди них Илайас громко хохотнул.