Око Мира

 — Перрин провел по земле линию между двумя точками. — В сторону от реки и напрямик. Никто до такого не додумается. Мы будем ждать всех в Кэймлине.

Он отряхнул руки и стал ждать. Перрин считал, что план разумен, но у Эгвейн наверняка найдутся сейчас возражения. Он предполагал, что она возьмет главенство на себя: она всегда силком втягивала его во что-то, и ее лидерство никоим образом не задевало его самолюбия.

К его удивлению, девушка кивнула.

— Там обязательно будут деревни. Мы сможем спросить дорогу.

— Морейн Седай говорила, что сумеет отыскать нас, — твердо, сказала Эгвейн. — Если она может найти нас здесь, то может найти и в Кэймлине, и найдет обязательно.

Перрин медленно кивнул.

— Раз уж ты так говоришь... Но если она не появится в Кэймлине через несколько дней, то мы отправимся в Тар Валон и вынесем наше дело на суд Престола Амерлин.

— Если верить Лану, из Кэймлина есть хорошая дорога. — Он глянул на промасленный бумажный пакет, лежащий рядом с Эгвейн, и кашлянул. — Может, еще немного сыра и хлеба?

— Видимо, этот запас придется растянуть надолго, — сказала девушка, — пока тебе не повезет с силками больше, чем мне прошлой ночью. По крайней мере, с костром никаких проблем.

Засовывая сверток обратно в переметные суммы, она тихонько засмеялась, словно это была шутка.

Явно существовали некие границы того, кому и сколько главенства над собой готова была уступить Эгвейн. В животе у Перрина бурчало.

— Ну, раз так, — произнес он, вставая, — можем отправляться в путь прямо сейчас.

— Но ты все еще мокрый, — возразила девушка.

— Высохну на ходу, — решительно заявил Перрин и принялся ногами сгребать землю, засыпая костер. Раз теперь главный он, то пора начинать руководить. Ветер, дувший от реки, подгонял путников.

С самого начала Перрин отдавал себе отчет, что путешествие в Кэймлин будет далеко не спокойным и безмятежным, раз началось оно с требования Эгвейн, чтобы они по очереди ехали верхом на Беле. Еще не известно, как далеко придется идти до цели, заявила она, но слишком далеко для того, чтобы она одна ехала на лошади. Челюсти ее сжались, а глаза, не мигая, впились в юношу.

— Я слишком большой, чтобы ехать на Беле, — сказал он. — И я привык ходить пешком, и вообще так мне лучше.

— А я, значит, к ходьбе непривычна? — язвительно осведомилась Эгвейн.

— Это вовсе не то, что я...

— Ага, лучше мне одной страдать от болячек и натертостей от седла, это ты имел в виду? А когда ты дошагаешь до того, что ноги у тебя будут отваливаться, мне, значит, прикажешь за тобой ухаживать?

— Ладно, пусть будет по-твоему, — вздохнул Перрин, когда она уже решила было продолжать в том же духе. — Все равно тебе черед — первой. — Лицо девушки упрямо вытянулось, но он не дал ей и слова поперек вставить.