Истинная для Мира

— Хорошая девочка, — как в бреду хрипел тот, которого назвали Алонсо, лапая оголенную грудь в ошметках футболки и лифчика.

— Оставь! — вдруг рванул его за шиворот третий. — У нее метки на шее! — и он оттянул ворот моего задранного до горла свитера. — И я слышу запах!

Почувствовав слабину хватки, я брыкнула ногами по колену Алонсо, но не успел тот выпрямиться и замахнуться, позади вдруг прогремел рык такой силы, что, казалось, на город напал Годзилла. Они даже не успели обернуться, а Алонсо уже отлетел к стене с порванным горлом. Второй, еще секунду назад державший меня, успел рассмотреть своего убийцу…

Мирослав сейчас напоминал зверя, как никогда. От одного его вида хотелось умереть, и мне — в том числе. Если бы могла двигаться, уже дала бы деру, но всех так придавило страхом, который вызывал Мир, что даже дышать было тяжело. Он поднял за горло второго, дав ему насмотреться на предсмертные конвульсии Алонсо, и медленно сжал пальцы, не обращая внимания на вопли…

…а я вдруг поняла — это конец. Два трупа, и я — в эпицентре бойни. Ни маячков, ни Константина Вячеславовича, который, казалось, из любой бреши зубами мог выдрать, ни черта…

— Не трогай его! — я нашла в себе силы рвануться к Мирославу, когда он уже наступил на горло моему защитнику. — Он пытался спасти!

Я вцепилась в его плечо из последних сил, чувствуя, как стремительно теряю силы. Темнота, к которой до этого привыкли глаза, сгущалась все быстрее. Последнее, что увидела — дикий взгляд моего зверя. Горящие радужки, вертикальные зрачки и бесконтрольный животный страх где-то в глубине.

-49-

Я держалась за этот взгляд столько, сколько могла, и он не отпускал. Сначала сузился до еле заметной точки-маячка, потом вдруг стал увеличиваться, пульсировать, звать по имени, и неожиданно вырвал из темноты обратно на ночной промозглый воздух в подворотне Хэстинг стрит.

— Аня!

Почувствовала, как меня несут куда-то. Вокруг слышались чьи-то голоса, хлопали двери авто.

— Третий жив, отпускать? — пульсировал незнакомый голос, то отдаляясь, то становясь ближе.

— Дальше, Мир, — прошептала онемевшими губами. Меня нужно было утаскивать оттуда как можно дальше, но сил объяснить ему это не было. Казалось, я отходила от тяжелого наркоза. Слышала только его запах, чувствовала тепло и крепкие объятья. — Зул…

Попыталась выговорить отчество, но на первом же слоге сдалась.

— В ближайшую больницу! Быстрее! — послышался рык Мирослава, потом хлопок двери, шум двигателя, но я упрямо мотнула головой:

— Зул.

Машина тронулась, а я провалилась в какое-то небытие, но уже не в темноту. Хорошо меня затянуло, как вернулась — непонятно. Но мысли были ровнымии, душа в теле… Рысь… Трусиха была на месте, грелась в лапах барса.