Мир всем

* * *Крысы в доме закончились, и кот Пионер загрустил. Чтобы скоротать время, он забился под кухонный столик у дверей и лапой ловил проходящих мимо соседей. Подозреваю, что в сравнении с крысами мы оказались слишком лёгкой добычей, потому Пионер относился к нам с презрением. Лично мне он разорвал чулок, за что я обозвала его скотиной и посулила в следующий раз сделать из него шапку-ушанку. Надо заметить, Пионер прекрасно понимал, что его драная шкура на шапку-ушанку не годится, и потому не уважал никого, кроме Энки.

Чулок у меня была единственная пара, на которую я потратила чуть не треть зарплаты, тем более что шёлковые чулки в магазинах не продавались, а покупка у спекулянтов каждый раз вгоняла меня в разорение. От обиды я закусила губу и пролила керосин на стол мимо примуса.

— Да ладно тебе, не расстраивайся, починишь, и незаметно будет. Возьми у меня волосину, мой волос крепкий и длинный, — заметила Маша Крутова.

Тонкие чулки женщины обычно зашивали волосом, и Машина коса подходила для штопки как нельзя лучше.

Острой сечкой Маша рубила в деревянном корытце капусту на засол, и её руки маятником ходили вверх-вниз.

— Поздновато, конечно, в декабре заготовки делать, — частила Маша. — Но нам на работе выдали по двадцать килограмм капусты на душу. А что моим мужикам двадцать килограмм? На один зубок. Легче убить, чем прокормить. Вот и верчусь, как кривое веретено. Да ещё морковку пришлось докупать и пачку соли. За солью я чуть не полгорода оббегала — нигде нет! Спасибо, добрые люди подсказали в портовую лавку заглянуть. Так возьмёшь у меня волос или нет? Надо — так вырывай, не стесняйся.

— Совсем обнаглел котяра, — сказала Лиля Алексеева. В розовом халатике, розовых тапочках и с розовым бантиком в волосах она стояла у раскрытой форточки и курила. — И угораздило же поймать такого бандита. Нет чтобы нашлась милая кошечка.

Она упруго потянулась всем телом, отчего халатик распахнулся, приоткрывая круглую коленку.

— Запахнись, бесстыдница, ходит по квартире, как прости Господи! — буркнула на неё Галя.

Галя вываривала бельё в огромном цинковом чане, от которого по всей кухне клубился влажный пар с едким запахом щёлока.

Стук Машиной сечки по капусте напоминал азбуку Морзе: тире, точка, тире-точка-точка.

Время от времени Маша разгибала спину, чтобы оттолкнуть ногой Пионера, решившего сменить гнев на милость и выпросить чего-нибудь вкусненького. От резкого звонка в дверь Пионер пулей метнулся под столик, и его хвост недовольно заелозил по полу.

Звонки шли беспрерывно, один за другим, наполняя квартиру нетерпеливой голосистой трелью.

Я вытерла тряпкой лужицу керосина с клеёнки:

— Я открою.

Позади меня двинулась Маша с сечкой в руках, за ней шлёпала тапками Лиля Алексеева, и замыкала шествие Галя.