Мир всем

Стол делаем вскладчину, как, говорится, кто чем богат.

Поскольку мои богатства заключились в хлебной норме и крупах, то я решила прикупить в коммерческом что-нибудь вкусненькое к чаю. На счастье, в гастрономе талоны на сахар отоваривали конфетами-подушечками. Обычно подушечки имели свойство слипаться, и одну от другой приходилось отковыривать ножом. Но сегодня, о чудо, подушечки выглядели одна к одной, как с конвейера.

— Только что привезли свежую партию, — с видом заговорщицы известила продавщица, отмеряя мои положенные триста грамм. Это ещё народ не знает, что подушечки завезли, но ничего, сарафанное радио работает быстрее государственного.

Продавщица оказалась права, и когда я отходила от прилавка, позади меня змеилась длинная очередь.

— Граждане покупатели, готовьте карточки! — зычно выкрикнула продавщица и подмигнула мне на прощание. — Вас много, а я одна!

Перед тем как положить кулёк с подушечками в авоську, я отправила в рот одну конфету и улыбнулась: если отменят карточки и цены станут доступнее, куплю себе свежую булку, намажу маслом, посыплю сахаром и буду неспешно жевать, прихлёбывая чёрный байховый чай первого, нет, высшего сорта: ароматного, разваристого, восхитительного рыжевато-коричневого цвета. Правда, плиточный грузинский чай в магазине сейчас есть постоянно, так что не приходится, как прежде, заваривать сушёную морковь или черёмуховый цвет.

С конфетой за щекой я повернула в сторону дома.

— Антонина Сергеевна!

Спешно проглотив сладкую слюну, я замерла на месте, словно солдат, застуканный в самоволке. Меньше всего на свете я хотела бы слышать голос директора.

— Антонина Сергеевна, подождите! — Слегка запыхавшись, Роман Романович пошёл рядом, приноравливаясь к моему шагу. — А я шёл мимо, смотрю, знакомый профиль. Ходили в магазин?

Он покосился на сетку-авоську с покупками. Кроме подушечек в авоське лежал кулёк с пшённой крупой и двести грамм маргарина.

Я кивнула:

— Отоваривала карточки. Кстати, вместо сахара можно взять конфеты-подушечки, вам не надо? — Я осеклась, вспомнив коробку конфет с розой и моё твёрдое заявление, что я терпеть не могу сладкое.

— Я не сладкоежка, — сказал Роман Романович. — И вполне могу обойтись вообще без сахара. Но вот кофе, настоящий чёрный кофе с пенкой отведал бы с удовольствием. Я пристрастился к нему в студенческие годы, когда моему отцу сослуживец подарил несколько пачек превосходного кофе. До сих пор помню коричневые пачки с надписями на финском. В общем, за чашку кофе из медной турки я готов пожертвовать половиной царства.