Мир всем

А кошки пусть вам приснятся, говорят — к нежданным знакомствам.

Обратную дорогу мы ехали в мрачном настроении. Рая с Галей успели вяло поцапаться, а Олег Игнатьевич интимно шепнул мне на ухо:

— Лучше бы мы пошли в театр на «Летучую мышь».

— Зачем театр, если мы смогли побывать в цирке? Причем бесплатном и в виде клоунов, — огрызнулась я в ответ.

Он протяжно вздохнул:

— Ценю ваше чувство юмора, дорогая соседушка.

Квартира встретила нас каким-то бурным обсуждением на кухне.

— Что ещё случилось? — снимая туфли, простонала Галя и босиком пошла разбираться.

Мы с Олегом Игнатьевичем подтянулись за ней.

Прямо посреди кухни в кругу соседей сидел полосатый донельзя грязный одноглазый котяра и неспешно вылизывал вытянутую лапу. Рядом с котом стояли перепачканные сажей Энка с Васькой, и на их сияющих физиономиях можно было печь блины.

В воцарившейся тишине соседи молча уставились на нас.

— Принесли кошечку? — первой подала голос Лиля Алексеева.

— Не привезли котов, — отрезал Олег Игнатьевич, — ложная тревога.

— Так мы что, оставим этого? — пролепетала Алексеева, прячась за спину мужа. Её глаза округлились, как два медных пятака.

— Придётся, другого-то нет, — сказала Маша Крутова — мать Энки и Васи. — Как назовём?

— Фунтик, — предложила Алексеева. — У меня был котик Фунтик. Такой рыженький, с бантиком.

Котяра бросил вылизывать лапу и зло прищурился на Алексееву.

— Пионер! — мы назовём его Пионер! — внезапно брякнул Энка. — Отличное имя!

Алексеевы с тревогой переглянулись, Олег Игнатьевич сдержанно хихикнул. Маша Крутова по-матерински крепко трепанула Энку за ухо:

— Чтоб я такого больше не слышала! Разве ты не знаешь, что пионеры не коты, а юные ленинцы, будущие строители коммунизма? Назовём его, — она на секунду задумалась, — назовём его Мурзик или Барсик.

Но слово не воробей: вылетит — не поймаешь, потому что кличка Пионер прямой наводкой намертво приклеилась к бандитской морде кота, и отныне все называли его только так и никак иначе.

* * *Не знаю, почему из всех соседей по квартире Пионер выбрал именно меня, но каждое утро я находила под своей дверью отборную дохлую крысу. В первый раз я наступила на неё голой пяткой и потом долго отмывалась в ванной под струёй ледяной воды из крана. В дальнейшем пришлось стать осмотрительной и запастись веником и совком, чтобы паковать истреблённых крыс в газету и выбрасывать в мусор по дороге в школу."

"Где-то к ноябрьским праздникам, к моему огромному облегчению, крысы стали заканчиваться, но нет-нет, на моём коврике появлялся очередной сюрприз. Пару раз у меня мелькала озорная мыслишка подкинуть добычу Пионера под дверь Лили Алексеевой или Олегу Игнатьевичу, но я отметала её как неблагородную.