Мир всем

Мамино есть. Она умерла от голода, но в свидетельстве написано, что сердечная недостаточность.

— Тогда многим так писали, — кивнул Марк. — По негласному распоряжению уменьшали статистику умерших от голода.

Я с отчаянием посмотрела на Марка:

— Марк, что делать? Как разобраться?

Он взял мои руки в свои, и я сразу успокоилась. Марк легко поцеловал меня в лоб:

— Поехать в эти самые Торфяники.

— Но там же нет адреса!

— Зато есть кладбище с надписями на могилах. И кроме того, уверен, что в посёлке все друг друга знают. — Нежным движением он поднял моё лицо за подбородок и заглянул в глаза. — У тебя скоро отпуск, я договорюсь об отгулах, и съездим.

— Съездим? Ты что, поедешь со мной?

Мой вопрос его удивил.

— Конечно, а как же иначе! Я не могу отпустить тебя одну неведомо куда.

— За тридевять земель, — пробормотала я следом, и Марк немедленно подхватил:

— Именно! Неужели ты ещё не поняла, что отныне мы везде будем ездить только вместе?

* * *До отпуска мне оставалось две недели. Неустойчивая погода то разогревала улицы палящим солнцем, то щедро осыпала частым дождичком. Наша работа в совхозе временно закончилась, и ребят распустили на каникулы. Мы, учителя, своими силами делали ремонт в школе. Я взяла на себя покраску парт и приходила домой пропахшая краской, с грязными руками и красными глазами от едкого запаха. Не знаю почему, но я при работе с краской всегда ухитряюсь обляпаться сверху донизу. Если кто-то думает, что красить парты легко и быстро, то он ошибается. Зато монотонная работа не отвлекала от мыслей о Марке, о том, что совсем скоро мы поженимся. Мы решили не справлять свадьбу, а тихо расписаться в ЗАГСе и отпраздновать вдвоём, без лишних глаз и лихорадочной суеты.

А ещё мне не давало покоя полученное письмо с сообщением о смерти моего отца. В сумке с документами я перетрясла и перечитала каждую бумажку, но не обнаружила ничего, что могло бы навести на след отца. Свидетельства о браке тоже не было. Но ведь у нас с мамой и умершего одна фамилия — значит, родители состояли в законном браке. Загадки и семейные тайны кружили голову, и воображение рисовало то трагические, то романтические варианты расставания отца и мамы.

Интересно, почему она скрывала, что он жив? Репрессии? Обман? Предательство? Вариантов представлялось такое множество, что впору садиться и писать приключенческий роман на манер «Графа Монте Кристо».

То ли от беспорядочных мыслей, то ли от запаха краски меня затошнило. Я сунула кисть в банку с водой и решила, что после перекура успею покрасить ещё пару парт, но вышло иначе.

Заглянувшая в дверь директриса оценила фронт проделанной работы и скомандовала:

— Идите домой, Антонина Сергеевна, а то вы бледная, как стена.

— Стены у нас зелёные, — вяло пошутила я.