Мир Терры. Попасть и выжить

 — Вызовите целителей, пусть осмотрят тера тен Сорена. Он, похоже, заболел!

Адъютант кивнул головой и, потянувшись мимо ректора, чтобы забрать со стола пустой бокал, задел фалдой мундира руку дер Норрена. Дракон ректора мгновенно встрепенулся и подал знак.

— Стой! — приказал Гасир, пристально осматривая одежду секретаря и, спустя секунду, увидел искомое — булавку с артефактом прослушки, воткнутую в складку формы Диза.

Диз взглянул на артефакт и побледнел, сообразив, что это такое он тут же судорожно попытался вспомнить, что именно говорил за последний цикл.

Ректор успокаивающе дотронулся до его локтя и приложил палец к губам в жесте полного молчания.

— Да, Диз, иди-ка ты, помоги перетащить этот вим обратно в музей. И мундир свой сними, а то перепачкаешься. Можешь тут его оставить, на кресло повесь, потом заберешь.

Как только Диз, в одной тунике, вышел из кабинета, ректор довольно потер руки — не бывать бы дезе, да барон Томола помог! Лис думает, что он всё слушать будет? Будет, будет… то, что ректор решит. Дер Норрен ну никак не мог упустить такой великолепный шанс подсунуть дер Дину дезинформацию и затруднить его работу.

Пока же надо решать текущие дела, особенно с непонятным поведением хранителя музея.

Ректор потянулся, бросил еще один взгляд на висевший на спинке кресла мундир адъютанта и хищно осклабился.

***"

"Братья Таррены и оба Онтерена встали рано утром и, не мешкая, спустились вниз. В трактире в это время суток было сонно и тихо. Оттрапезничав холодными остатками каюна, курсанты заторопились в родную альму-матер, а их старшие родственники — в обратное путешествие. Само прощание вышло скомканное, парни боялись опоздать на утреннее построение в Академии, поэтому ни герцог, ни граф не стали затягивать завтрак и последующий отъезд. Часть пути придется проделать вместе, и это Алескера очень устраивало — он собирался серьезно поговорить с дер Онтереном. В раскладе было родство графа с королями, Древним и с его, герцога, вассалом — дер Лаврен. «Пока — вассалом», — поправил он себя. Возможность породниться домами через брак Ани и Даренса однозначно привлекала. Если, конечно, удастся уговорить Аниного прадеда. Но разве не нужна тому политическая поддержка, которую мог оказать род герцога д'Арнийского? А самому роду Тарренов достанется пурпур, особенно — в детях, которые будут безоговорочно преданы семье. В конце концов, можно согласиться на то, что одна из дочерей вернется в род графа, к которому принадлежит и сам Древний. Всесторонняя выгода для всех. Да и Даренс относится к девушке с дружеской теплотой, а это — залог удачного брака. Суть одна — от такого союза выиграют все, включая саму Анну.