Странный мир

 – Народ о каких-то южанах толкует.

– Да, это про нас. – Девушка прямо у него на глазах сгибает пополам стопочку листов и принимается сшивать их в брошюрку."

"Понятно, готовится к приему следующего пациента. А князя приглашают в «кабинет»-шатер. Врачиха, такая же босая, как и медсестра, одета не более тщательно. Осмотр, однако, по полной программе. Она диктует, а записывает дюжий мужик.

– Что же, Алексей Георгиевич! Состояние вашего здоровья, грубо говоря, соответствует возрасту и образу жизни. Рекомендую легкий физический труд и заваренные травы, которые для вас приготовят через несколько минут. – Врачиха протягивает ему мешочек соли. – Это советую включить в рацион. На следующий осмотр вас пригласят осенью. Здесь, скорее всего, будет принимать другой доктор, так что я с вами прощаюсь

Еще он получил зубную щетку, коробочку зубного порошка и брусок доброго мыла, похожего на банное. Потом мальчишка под навесом, поглядывая в бумажку, позакидывал в большую воронку пучочки, пригоршни и щепотки сушеных листьев и стеблей из коробов и корзинок, покрутил рукоятку, на манер мясорубочной, отчего из выходного окна в подставленный полотняный мешок насыпалось изрядное количество мелко нашинкованной трухи. Горловина завязана. Все? Им что, ничего от князя не нужно? И почему Серега из рода Чонки и Колька от кузнеца месят глину? Их наняли? Или заставили?

– Нам до холодов нужно теплый медпункт построить с комнаткой для доктора, – объясняет мальчишка. – Парни, пока не заняты, взялись саманных блоков наформовать.

– И что им за это будет? – интересуется взрослый.

– За дело не наказывают, – недоумевает ребенок. – Если, конечно, не сломают ничего.

А вдалеке в тенечке жуют травку непонятные ослики, покрытые шерстью. Уходить отсюда почему-то не хочется. Мальчишка с девчонкой тащат на вицах крошечную копешку сухой травы. Вот ведь незадача! Он в течение стольких лет не мог людей заставить ничего сделать сообща. Вернее, все приходилось брать горлом, угрозами, посулами. А тут спокойный праздник освобожденного труда. Влиться, что ли?

К высокому дереву прислонена лестница. Снизу из-под откоса со стороны невидимой из-за деревьев реки мужчина несет на коромысле два ведра. Под навесом на круглой печурке парит горшок, в который другой мальчуган что-то сыплет с разделочной доски. И тишина. И откуда ни возьмись – кабан. Выходит тоже из-под откоса.

Словно тихое веяние ветерка, парнишка, занимавшийся упаковкой медикамента, извлекает самострел… арбалет… легчайшие, как веяние все того же ветерка, возвратно-поступательные движения рычагом, щелчок стопора, болт, похожий на колено тростины, тупой, словно обрезанный, ложится в приготовленное место – и нет вращальщика мясорубочной рукоятки. Растаял.