Странный мир

– А разве мы не на границе лесов и степей? – Генка подливает в чашки понемногу травяного отвара.

– Степь да степь кругом. У рек да в низинах только и встречаются деревья. Чем дальше к югу, тем суше. Здесь у вас просто рай.

– Зато у вас текилоносные кактусы растут, – улыбается юноша.

А из большого шатра выбирается Клара.

– Извините, я тут невольно подслушала ваш разговор про растительное масло. Спросить захотелось, почему вы рапс не сеете?

– А зачем он нам? – удивляется лейтенант.

– Так из него как раз больше всего масла и добывали для использования в двигателях в качестве топлива. Смешивали со спиртом и ездили.

– Надо же, не знал. Осталось этот рапс разыскать.

– Он в этих местах встречается.

– Тогда почему вы его не выращиваете? – Мишка смотрит с недоумением.

– Он для пищевых целей не всегда подходит, там масса тонкостей, которые без хорошей лаборатории не решить, а на людях пробовать не хочется.

– И откуда нам это известно?

– Работала на испытательной станции, пока сюда не попала. Растениеводом была, на него и училась.

– Ага, – выражение лица мужчины меняется, – опыления-скрещивания, гибридизация, методы генной инженерии. Томаты-мутанты, я так понимаю? Эту Викульку убить мало. Разведчица, через пень ее хрустальной кочерыжкой. Все напутала, ничего толком не разузнала. Вы хоть понимаете, что у нас уже восемь лет сельское хозяйство ведется эвристическими методами. Теми, что Авраам завещал… этому… самому… Линкольну, во! Короче, письма сыну не пишите. Свидитесь… ненадолго. Мимо Ранчо не проедете.

– Зря вы так на Викторию серчаете, – заступается за девушку Клара. – Она очень много успела сделать за те сутки, что провела у нас…

– … сосны даже нашла, – ворчит ее собеседник.

– Руки вверх, – в тон разговора произносит кто-то из темноты.

Мишка и Генка делают это молча, а Клара как-то напряженно. Потом неподалеку от Иванова типи на землю рушится тело и издает звуки агонии – хрипение, подвывания, рывки. Охотник не удивлен. Он видел, что происходило с леопардом, представляет себе, какую выучку прошли взрослые, спящие, как кажется со стороны, кулями. И его ни капельки не удивляет детский голосок из темноты.

– Вань, их прикончить, чтобы не мучились, или добавить впечатлений? – Не сразу поймешь, мальчик или девочка. С легкой хрипотцой голосок, не иначе Нютка.

– Дай им в себя прийти. – Иван уже вышел из своего шатра. – Вы пошто дали им так близко подобраться?

– Люди не обижают людей. Вдруг они хотели просто сказать «гав». – Этот голосок, явно пацанячий, незнаком. – Ну а как арбалеты наводить стали, мы и вспомнили, что люди не обижают людей.

– А Максютка с вами? – Ивану просто интересно.

– Нет, он еще маловат для серьезной охоты.

– Сам ты, Герка, маловат. – Вот, это точно Максютка.