Странный мир

Не знаю, что получится, но попробовать придется все. Кстати, та дикая картошка, что девчата в прошлом году привезли, тоже у меня здесь растет.

А весной высажу в грунт несколько ростков фиников. Вот уж где веселуха начнется. Персик только один дал росток, зато винограда верных три сорта взошло из семян. Так что работы тут и нашим внукам хватит.

Волчок-подросток ткнулся носом в Славкины ноги.

– На вот, угости его овсяным печеньем. – Коля протягивает на ладони несколько комочков, – без этих баловней нам здесь быстро труба придет. Знаешь, сколько любителей корнеплодов, оказывается, живет по окрестностям. Основной рацион у этих сторожей – суслики. И еще с десяток видов мелких тварей.

Влажный нос проходится по Славкиной ладони, потом он чувствует зубы, но не в прихват, а просто промах неопытного едока. Не укус, но напоминание, что рядом – хищник.

Хорошо с Колей, его ни о чем не надо спрашивать. Выкладывает подряд и без пропусков. «Как с трибуны съезда», – говаривал про таких Славкин дед.

Скажем – про капусту. Вовсе она не нормальная, а то ли брюссельская, то ли пекинская, то ли вообще кольраби. Пакетик был не подписан, а Вере его втюхала на рынке какая-то разговорчивая торговка.

Про морковь тоже непонятно. Написано было, что «каротель», но они не знают, даст ли она семена, и что из них потом вырастет. Свекла обычная, из собственных семян, хоть тут душа не болит.

А еще у Коли высажено с десяток травок со съедобными корешками, что употребляют дикие животные. Что-то сам нашел, некоторые принесли охотники. По энциклопедии определились почти все, но про их пищевую ценность или способы приготовления отыскать ничего не удалось. Одна напоминает цикорий. Зато в аптекарской части огорода полная ясность. Рипа и еще одна девушка, которая всех стрижет, частенько туда наведываются и уходят обычно не с пустыми руками.

А вообще в поселке нынче новая мода – все делают кленовые ложки. Только стамеска с полукруглым жалом на всю деревню одна-единственная, и на нее длинная очередь. И, кстати, пора взглянуть на испытания зерноуборочного комбайна, как раз вот-вот должен мимо проследовать."

"По пологой тропе поднялись в степь к пшеничному полю. Девчат-трусильщиц сегодня здесь нет, зато от дальнего конца, а до него более двух километров, прямо через пшеницу парень катит тачку. Колесо идет между рядками, пара выставленных вперед прутиков наклоняют колосья над длинной ванночкой, где они попадают под действие двух вращающихся барабанчиков, бьющих по ним своими ребрами-палочками. Зернышки редким дождиком вылетают в подставленную емкость, а стебли как ни в чем не бывало распрямляются за спиной «тачечника».

В конце поля – остановка. Подходит помощник, и добыча ссыпается в мешок.