Мир обретённый

— Но здесь нет живых людей, — напомнила Алли. — Мы же посреди пустыни!

— А я и не имел в виду людей.

Алли не сразу поняла его, а когда поняла, то не увидела, чем это ей поможет.

— А, так ты думаешь, что вот сейчас из кустов, как по заказу, выскочит антилопа и станет как раз там, где я смогу до неё дотянуться?

— Пожалуй, ты права, — сказал Джикс и спрыгнул с паровоза.

Алли осталась одна и продолжила тщетные попытки собственными силами сбросить путы. Ночной воздух наполняли воинственные возгласы нападающих и крики детей Мэри: одних, запутавшихся в полосах липучей бумаги, налётчики тащили за собой, другие, попавшие в сети, тонули в земле. И посреди всего этого хаоса Алли разглядела кабус. Он лежал на боку; столпившиеся вокруг ребята Мэри прилагали все усилия, чтобы не дать ему уйти под землю, но постепенно проигрывали в этой борьбе. Ну что ж, если Алли суждено провалиться в центр Земли, у неё будет хотя бы то утешение, что Мэри уйдёт вместе с ней.

Несколько секунд спустя Алли увидела торчащие вокруг сухие кусты — значит, паровоз утонул уже почти полностью, над землёй осталось каких-то два-три фута...

И тут в живом мире что-то выскочило из зарослей чаппараля. Прямо на Алли бежал койот! Он остановился в паре дюймов от неё... как по заказу. Алли не могла поверить своей удаче. Однако это вовсе не была удача. Из койота вылез Джикс. Он фурджекил зверя и привёл его к Алли!

— Давай живо! — скомандовал Джикс. — Пока он не удрал.

Койот, перепуганный и сбитый с толку тем, что в него вселился человеческий дух, взвыл и припустил бегом, но Алли успела вытянуть руку и в тот момент, когда зверь пробегал мимо, коснулась его ноги кончиками пальцев.

Знакомый ток и внезапная дезориентация. Она безошибочно почувствовала, как её объяла чужая плоть и —

— бежать бежать топ-топ-топ, жратва жратва жратва, почесаться скррап-скррап —

Алли больше не была привязана к паровозу — она вообще больше не была в Междумире! Её дух обретался теперь в живом койоте."

"Странное — топ-топ-топ — чувство. Может, Джиксу и нравилось пребывание в нечеловеческой плоти, но Алли знала: она никогда не смогла бы — жратва жратва — стать фурджекером. Острые запахи, странный вкус в её внезапно вытянувшемся рту, блохи в шелудивом меху — скррап-скррап — всё вызывало чувство гадливости. Уже не говоря о том, что её окончательно добивало отсутствие противостоящего большого пальца.

Живой мир вокруг был — оу-у-у! — тих и спокоен. В прохладном ночном воздухе слышалось лишь незамысловатое пение сверчков — повыть на луну! повыть! повыть! —. Как странно — нюх нюх — на этом самом месте в Междумире творится подлинное безумие, а живые создания об этом даже не подозревают.

Однако было что-то — топ-топ топ-топ — глубоко её тревожившее.