Мир обретённый

— Церковь стоит на рельсах.

— И что с того? — не понимал Спидо. — Она ведь всё так же на нашем пути.

Милос снова бросил на Алли злой взгляд, затем вернулся к разговору со Спидо.

— С каких это пор здания стали переходить без фундамента? — задал он вопрос. Спидо мог только что-то невнятно пролопотать. — Ответ — ни с каких. И это не перешло. — Милос указал на ту сторону озера. — Фундамент — там, на той стороне.

— Значит... если церковь перешла... — дрожащим голосом промолвил Спидо, — ...как она попала поперёк нашей колеи? — По тону, каким он задал свой вопрос, было ясно, что Спидо боится услышать ответ.

— Кто-то её сюда передвинул, — разъяснил Милос. — Кто-то поднял её, пронёс вокруг озера и поставил поперёк пути.

— Золотую звезду нашему Милосу! — прокомментировала Алли.

Милос, склонный во всём обвинять вестника, в ярости налетел на неё:

— А ну заткнись, не то найду кусок липкой ленты и заклею тебе пасть!

На что Алли спокойно возразила:

— Не найдёшь. Липкая лента никогда не переходит.

И это была правда. В Междумир обычно переходят вещи любимые, а кто же любит липкую ленту? От неё только одни неудобства и неприятности.

— Если её один раз передвинули, — сказал Милос Спидо, — то её можно передвинуть ещё раз.

— Ты что, хочешь, чтобы мы отнесли её обратно? — спросил Спидо.

Алли испустила смешок, от которого Милос пришёл в ещё большее раздражение.

— На кой нам переносить её обратно! Просто уберём с колеи! Усёк?

— А! — сказал Спидо таким тоном, будто на него снизошло великое откровение. — Усёк!

Милос выстроил послесветов с одной стороны церкви. Затем по его команде они начали толкать и отпускать зданьице, толкать и отпускать, и так снова и снова, пока церквушка не принялась раскачиваться туда-сюда. Она была, видно, такой тяжёлой, что даже пятидесяти сильным послесветам понадобилась чуть ли не целая вечность, чтобы набрать инерцию.

Высоко вверху, словно стрелка метронома, ходила туда-сюда колокольня, прочерчивая всё более и более широкую дугу на фоне небосвода. К этому времени играющая ребятня подтянулась сюда же, чтобы посмотреть, что тут творится. Лосяра с Хомяком наблюдали за всем, будто это было их любимое телешоу, Джил, скрестившая на груди руки, старательно изображала полное отсутствие интереса, Джикс созерцал происходящее с непроницаемым лицом, не выказывая никаких чувств.

Возбуждение собравшихся нарастало по мере того, как церквушка всё больше и больше раскачивалась на рельсах; и вот наконец равновесие было нарушено, и зданьице опрокинулось набок и осталось лежать целёхоньким на земле поблизости от поезда. И поскольку по сторонам колеи не было мёртвого пятна, церковь начала медленно уходить под почву.

Послесветы разразились ликующими криками.