Мир обретённый

Как ты думаешь, почему?

— Я не стану отвечать на твои вопросы, Ник. У меня нет ответов.

— Тогда я сам скажу тебе, почему. Потому что ты позволила мне увидеть себя такой, какой ты могла бы быть. Не такой, какой ты была или какой стала, а совсем, совсем другой. Это значит, что та Мэри, которую я любил, в некотором смысле ещё не родилась. Но, возможно, она родится сейчас.

Мэри взглянула на него и ощутила болезненный укол любви — любви, которая мучила её так долго. Она не могла справиться с этим безжалостным чувством одна.

— Я хочу поговорить со своим братом, — сказала она. — Я хочу поговорить с Майки.

— Майки ушёл, — произнёс голос за спиной Ника.

Там стояла Алли. Джикс тоже был там, вокруг него сгрудились скинджекеры. Все они слышали слова Ника и смотрели теперь на Мэри со смешанным выражением опасения и жалости. Она попыталась дотянуться до них своими световыми щупальцами, но из этого ничего не вышло: её способность увлекать за собой, превратившаяся в некую мистическую силу, полностью пропала. Свет украл её. Послесвечение Мэри померкло и ничем не отличалось от всех прочих.

Тут заговорил Подлиза, забыв даже поднять по обычаю руку:

— Простите, мисс Мэри, но я больше на вас не работаю.

Судя по выражению их лиц, Подлиза говорил от имени всех. Мэри повернулась к Нику, который терпеливо ждал, чем она ответит на его предложение.

— Тебе больше не нужно быть Мэри Хайтауэр, — произнёс он. — Ты можешь стать Меган МакГилл. Всё, что для этого нужно — это признать, что ты была неправа.

Мэри ничего не ответила — ей нечего было сказать. Для неё выбор был ясен.

— Благодарю тебя, Ник, — промолвила она и поцеловала его. Она позволила себе насладиться этим мгновением, запечатлеть его в своей памяти. Затем повернулась и пошла к краю пятна, к тому месту, где стоял старый голубой холодильник. Мэри толкнула его, и тот упал на живой песок. Теперь он и в самом деле напоминал саркофаг. Впервые она заметила название фирмы-производителя на дверце: Вестинхауз. Мэри едва не рассмеялась при мысли о том, что это, пожалуй, и есть тот самый «вест»[52], к которому её тянуло с такой неодолимой силой. Она рванула ручку и открыла дверцу.

— Мэри, не надо! — воскликнул Ник.

Но Алли схватила его за рукав.

— Не вмешивайся. Это её выбор.

У Мэри было мало времени — холодильник уже начал тонуть. Она бросила последний взгляд на Междумир, в котором чуть было не стала полноправной хозяйкой, а потом ступила в тесное, вызывающее клаустрофобию пространство и улеглась на бок, подтянув колени к груди.

«Всё, что нужно — это признать, что ты была неправа»."

"Нет, для Мэри Хайтауэр это предложение было неприемлемо. Если ей не суждено остаться в мире, для которого лишь она одна служила бы эталоном правоты, то лучше ей вообще в этом мире не быть.