Мир обретённый

В то же мгновение голая пустыня перестала быть голой пустыней. Однако то, что предстало зрению старого героя, было лишено всякого смысла, потому что видел он в точности то же самое, что и до того, как закрыл глаз.

Спортивный приз и шейкер для мартини.

Только на этот раз оба предмета выросли до огромных размеров. Кларенс подошёл к странным штуковинам поближе. Выяснилось, что приз — вовсе и не приз, а громадная статуя, и по ней бегут разноцветные электрические разряды. Другой предмет тоже оказался не совсем шейкером. То есть по форме он напоминал шейкер, но сработан был из гораздо более крепкого металла, к тому же не серебристого, а тускло-зелёного, и с него свисали какие-то провода. Да и стоял он почему-то на остром конце, вниз головой. При более внимательном рассмотрении оказалось, что он вовсе и не стоял, а висел в миллиметре над землёй.

Чего-то в этой картине не хватало. А, ну да! Между кубком и шейкером должна лежать игральная карта!"

"И вот тогда всё, что вылетело из головы старого пожарного, вернулось обратно. Он вспомнил, где находится. Он вспомнил, что это за зелёная штуковина — он видел фотографии, когда был мальчишкой. И теперь, приблизившись к самому центру мёртвого пятна, к самому сердцу междуворота, старик понял: Джикс был полностью и целиком прав! У него, Кларенса, есть цель! В его жуткой внешности, в причине, по которой он был вынужден мучиться и влачить эту жалкую полужизнь, крылся глубокий смысл. Потому что сегодня ему предстоит совершить то, что может совершить только он — человек, противоестественно существующий в обоих мирах. С того самого дня, когда его плоть была обожжена и он получил возможность видеть и слышать Междумир, все его мысли, все его высказывания были неполными, незавершёнными. Он сам был неполон и незавершён. Но сегодня в этом необычайном месте, в это самое мгновение он находился на волоске от завершённости, не хватало лишь одной детали — игральной карты. Впрочем, не в ней дело, она — лишь символ, знак, потому что настоящим одноглазым валетом являлся он сам, и это он должен быть помещён между двумя сущностями — между «здесь» и «потом».

Своей левой, междумирной рукой Кларенс крепко ухватился за статую. Затем протянул свою живую руку вправо, по направлению к бомбе, но не коснулся её — живая рука не ощущала междумирных предметов. Вместо этого она погрузилась в бомбу, как будто той там и не бывало. Кларенс как можно дальше вытянул пальцы, и когда их кончики достигли центра устройства, мощный электрический разряд вырвался из статуи, пронзил тело Кларенса и ушёл в память бомбы. В этот момент неопределённой, бесконечной возможности все трое: статуя, бомба и Кларенс — исполнили то, для чего были предназначены.