Мир обретённый

Ведь должно же мироздание получить золотую возможность выбрать, какие из творений человеческих рук и ума заслуживают вечности?!

Да, живой мир — это лишь чрево. Роды сопровождаются болью, но ах! — какая же за ними следует великая награда! Чрево в конце концов должно опорожниться, так чтобы Междумир, этот конечный результат любви, воссиял во всей своей славе. Идеальная формула вечности: Междумир, сумма усилий Мэри и её детей, скоро должен вырасти по экспоненте, во много раз!

Глаза у Алли расширились от понимания этой истины... Вот только...

...Мэри была неправа.

Несмотря на то, что душа Алли прониклась грандиозными перспективами Мэри, столь же обманчивыми, как и свет луны, девушка знала: свет Мэри тоже фальшив. Луна не сияет сама, она — лишь мёртвый камень, отражающий свет другого, куда более великого светила.

Живой мир — не чрево. Вот что сказала бы Алли Мэри, если бы ей не заткнули рот. Это детская, школа, дом и очаг. Это исток, в котором рождаются бесчисленные реки будущего. А что такое Междумир? Он — не более и не менее, чем портрет на живых стенах. Конечно, без него вселенная стала бы тусклее и обнажённее, но всё же это лишь отображение живого мира и его место — на стене, не в центре.

Как Мэри ни тужилась подчинить себе душу Алли, из этого ничего не вышло. Скорее даже наоборот — ненависть Алли к врагу превратилась в жалость... потому что Мэри никогда не удастся вырваться из той тёмной ямы, в которой она обреталась. Для Мэри не откроется дверь и не прольётся свет, потому что двери не открываются для тех, кто не видит ничего, кроме стен.

Души обеих соперниц в этот момент были так переплетены между собой, что Мэри прониклась тем, что чувствовала Алли, и теперь от неё к Алли устремился поток ядовитой, смертельной ненависти — той ненависти, от которой рушатся миры.

Мэри отшатнулась, разъединила их послесвечения. Потом взглянула прямо в глаза противнице и промолвила:

— Я дала тебе последний шанс сделать верный выбор, но теперь я знаю — в твоей душе не осталось ничего истинно праведного и непорочного.

Она повернулась к стоящим за её спиной послесветам:

— Будьте добры, принесите сюда саркофаг!

Они бросились выполнять её поручение и притащили старый холодильник — с закруглёнными углами и солидной хромированной ручкой, похожей на ручку на дверце автомобиля, но в отличие от неё открыть холодильник изнутри было невозможно. Холодильник был бледно-голубого цвета — слишком мягкого и приятного, если принять во внимание, с какой целью его собирались использовать.

Команда послесветов установила холодильник на самом краю мёртвого пятна и открыла его. Полки были удалены."

"— Считай его защитной капсулой, — проговорила Мэри. — Мы отправим тебя в центр Земли, как подобает цивилизованным людям.