Мир обретённый

* * *Получив божественный нагоняй, король не стал зря тратить время и немедленно приступил к подготовке похода против Восточной Ведьмы. Из опасения, что кто-нибудь в его отсутствие посягнёт на его королевство, он решил забрать с собой всех своих подданных. Ради такого случая даже ревунов сколупнули с городской стены.

— Куда я, — туда и всё моё королевство! — провозгласил король, с натугой произнося «я» вместо привычного «мы».

Поскольку любое количество послесветов можно запихнуть в какое угодно помещение, и при этом вес его не увеличится, властитель приказал всем своим подданным заполнить громадные внутренние пространства «Гинденбурга». В особенности это касалось крылатых рыжеволосых «ангелов» — кто знает, а вдруг им вздумается улепетнуть по дороге? Итак, Город Душ в полном составе пошёл грузиться в дирижабль. Король взял с собой и статую — она была уже закончена. Колосса пришлось установить у лестничного марша выходного трапа — он был так велик, что больше никуда не помещался.

— Пусть мои подданные, всходя на корабль, зрят образ мой во всей его красе и величии! — напыщенно провозгласил властитель.

Король Яш выделил «посланцам Кукулькана» целый храм и взвод гвардейцев для охраны. Ник, однако, чувствовал себя как под домашним арестом. Майки метался из угла в угол; Джикс, чтобы скрыть владевшее им беспокойство, принялся ухаживать за своей внешностью; а от Джонни-О, впавшего в депрессию после ухода Чарли, вообще ничего нельзя было добиться, кроме бесконечного нытья.

«...Толстый Аламо, Троица, Граунд Зеро...»

Слова Чарли врезались в мозг Ника. Можно было, конечно, не обращать на них внимания — мало ли что болтает дух во время перехода! — но Ник знал, что как раз в момент перед вступлением в туннель мысли проясняются, как никогда. Ник не раз видел, как уходят послесветы, но зрелище Чарли, покидающего Междумир, потрясло его до глубины души. Он понимал, что должен бы радоваться — как-никак Ник поставил себе целью освобождение послесветов, застрявших в Междумире, — но уход друга всегда переживается особенно тяжело.

С каждым днём Ник всё больше становился самим собой. Из бесформенной шоколадной лапы постепенно формировались пальцы, на рубашке начали проявляться белые пятна. Мало-помалу Ник возвращался из коричневой тьмы на свет. Вместе с прояснением разума вернулись и чувство ответственности, и сердечная боль, которую он ощущал при мысли об ушедшем Чарли. Быть слабоумным огром, мало что понимающим и испытывающим лишь примитивные поверхностные эмоции, что ни говори, гораздо легче."

"То, что Ник получил шифрованное сообщение — если это вообще было сообщение, а не набор бессмысленных слов — сделало его новым неформальным лидером их маленькой группы.