Мир-о-творец

 – За Жигимонта животов своих лишаться – дурное дело. Он ведь нас бросил…

И остальные переговорщики закивали ему в лад. Дескать, точно также думают.

– Вот и я так думаю. Но почему вы не послали мне людей на переговоры сразу?

– Так не успели. Ты сразу палить стал.

– Так уж и сразу? А кто из пищалей обстрелял моих всадников? Кто им гадостей всяких наговорил, выкрикивая со стены?

– Дурни какие-то.

– И что это за дурни?

– Так сгинули. Твои ядра их в башенке надвратной и прибрали.

– Вот как? Интересно. Раз и концы в воду. Я не я и лошадь не моя? Занятно. Да. А не круто-то ли берете? Я ведь и поспрашивать могу. Да не так, а на дыбе. Говорят, что после нее спина не болит и совесть чиста. Одна польза.

– Как же на дыбе? – робко спросил глава делегации. – Мы же с переговорами пришли.

– Сигизмунд нарушил Божий мир, напав на державу, что крестовый поход отправила. Грех это великий. Неискупимый. А посему все, кто за него дерется или дела его ведут есть такие же злодеи, что вывели себя за рубеж законов мирских и небесных. Печальная история?

– Да куда уж печальнее… – тихо произнес побледневший глава делегации.

– Вы, как я понимаю, пришли обсудить – как сдаваться, будете? – сменил тему Андрей.

– Так и есть.

– Славно. Смотрите. Мне с города нужна плата за беспокойство. Не стали бы ерепенится – я бы и ее не взял. А так – уж извольте десять тысяч рублей. Монетой или иным серебром али золотом.

– Да откуда же мы столько возьмем!

– Цена поддержки христопродавца высока. Я и так – по минимуму беру. Милосердно. Если еще снижу – то не запомните. Так-то, по уму, вас нужно вообще до нитки обобрать. Чтобы на многие поколения запомнили, каково это – грех страшный творить. Но я не злодей. И беру ровно столько, чтобы воинам моим заплатить. За ваш счет.

– Но у нас…

– Хватит! – перебил их Андрей, слегка повысив голос. – Выкопаете из ухоронок кувшины с запасами старинными. Али думаете, что я не ведаю сколько у вас по углам припрятано?

Делегаты промолчали.

– Это первое. Второе – тех, кто подбивал вас держаться крепко в осадном сидении супротив меня вы должны наказать. Сами. Как вам будет угодно. Можете на кол посадить, можете повесить, можете голову отрубить. Мне без разницы. Семью их по миру пустить. А имущество промеж остальных разделить. И сделать сие до утра завтрашнего. И не дай Всевышний вы кого выгородите или утаите. Весь город под нож пущу. Ясно ли?

– Ясно… – тихо ответили переговорщики. Вроде как подавлено, но по тому, как они переглядывались было ясно – уже делят гешефты. Ведь на беседу с Андреем сторонников Сигизмунда и не посылали.