Мир-о-творец

Ведь мост небольшой, а он столько возится при наличии всех потребных материалов…

Марфа проехала мимо каменного моста, лишь вскользь на него осмотрев. Просто для того, чтобы проконтролировать факт ведения работ. Люди шевелятся. Что-то делают. И ладно. Высовываться в это утро лишний из-за тента двуколки не хотелось. Особенно тут – на реке, где дул свежий ветерок.

Проехав в Зареченск, как назвали местные жители новый район города, она остановилась у ткацкой мануфактуры. Здесь ее ждала небольшая делегация. Большое дело намечалось! Пуск первой линии механических ткацких станков!

Детей она брать с собой не стала. Старший Василий приболел простудой. А дочь Василиса с совсем крошечным Александром были еще слишком малы для таких визитов. Поэтому явилась без них. Только в сопровождении своей вездесущей охраны из масаев.

Это ребята отказывались ездить верхом, предпочитая «семенить» рядом на своих двоих. И делали это ОЧЕНЬ шустро. Даже несмотря на доспехи и вооружение. Ибо за эти несколько лет они отъелись и немало окрепли на тренировочных площадках, сумев реализовать заложенный в них потенциал на все сто процентов.

К слову сказать, несмотря на дикий для Тулы цвет кожи и вид, у каждого масая уже имелась местная жена. Да и крещение они приняли, начав мало-мало общаться с остальными. Туляки, оценив выносливость и силу, равно как и преданность Андрею, масаев этих зауважали. Особенно за прямо-таки собачью преданность юному Палеологу. Потому что он для Тулы и окрестностей был чем-то особенным, практически сакральным. Для кого-то, конечно, просто удачливым человеком, вышедшим из их среды, но для многих – этакой священной коровой. В первую очередь из-за того, что несмотря на некоторые потрясения жизнь в городе и его округе стала НАМНОГО лучше. Причем на их глазах.

Татары просто и бесхитростно прекратили ходить сюда в набеги. Более того, ближайшие из них заступили на службу и теперь отряды разбойников сами отлавливали. И не только из числа иных степняков, но и прочих, совершенно очистив всю городскую округу от татей. Отчего селяне вздохнули спокойно.

Но это только одна сторона медали.

К осени 1559 года в округе городской действовало уже два десятка конных косилок. Что позволили вывести заготовку сена на совершенно иной уровень. А это, в свою очередь, дало возможность не только решить вопрос с основным объемом корма для коней, но и замахнуться на создание первых ферм. По разведению коз для начала. Очень уж они неприхотливы.

Овец же хороших, тонкорунных, закупленных в Испании, имелся всего десяток голов и с них буквально пылинки сдували, чтобы не передохли. И так с огромным трудом контрабандой три штуки вывезли. Потерять их не хотелось. Слишком уж перспективным выглядело это приобретение.