Мир-о-творец

И попу нашему надо вразумлений отсыпать. Нашел что болтать! Даже если он прав, то что с того? Они тут. А оттуда без воли Всевышнего не выпускают. Иначе в храм Господен им было не зайти. Али не ведаешь? А если так, если их выпустили оттуда по промыслу Всевышнего, значит, что?

– Что?

– Упекли их туда без его ведома. Черти утащили или еще что. Вот что! И нам в сие вмешиваться не надобно. И уж точно не пенять им на те испытания, что по проискам Лукавого пришлось пережить.

Тишина.

– И что делать будем? – тихо спросил младший компаньон.

И разговор разгорелся вновь.

Реакция же старшего Строганова, если бы ее услышал сам Андрей, вызвала бы у него лишь умиление. Ведь так всегда в жизни и бывает. Кровавыми тиранами, деспотами и прочими нехорошими словами при жизни называют только тех людей, которые на эту роль не подходят совершенно. А про по-настоящему жестких людей такое болтать опасаются. Они у таких злых языков всегда тишайшие, милейшие, добрейшие и так далее. Прям лауреаты нобелевской премии мира. Ибо страшно им гнев такого человека навлечь. Он ведь и голову может оторвать за глупый поклеп, в отличие от излишне человеколюбивой и слишком интеллигентной размазни…

Глава 8

1560 год, 9 августа, Бахчисарай

Далет-хан отхлебнул кумыс и устало уставился на стоящих перед ним гостей. Это был старший сын – Мехмед и его ближайшее окружение.

Пестрая компания.

И довольно пышно разодетая. Даже чрезмерно богато. Вон сколько тряпок нацепили. Обычно они так не поступали.

Восемь человек, не считая наследника.

В принципе хан подозревал в дурном деле любого во всяком злом деле после тяжелого поражения от Сигизмунда. Даже родного сына. Особенно родного сына. Но все эти люди пришли в халатах и имели лишь сабли на поясе.

В то время как у самого хана стояло шестеро воинов личной охраны, в бахтерцах, шлемах, при щитах да прочем. Из-за чего он чувствовал себя относительно спокойно. Он точно знал – доспехи в рукопашной схватке играют ключевую роль. И даже если его гости поддели кольчуги под халаты, им все равно не совладать с клевцами защитников. Да и руки с головой в целом у них беззащитны.

– Я слушаю тебя, сын мой, – благожелательно произнес хан после слегка затянувшейся паузы. – Что привело тебя? Говори открыто."

"– После поражения твоего войска отец мурзы недовольны.

– Еще бы они были довольны, – криво усмехнулся хан.

– Отец, я не хочу заниматься кликушеством, но их недовольство стало опасным. Оно стало угрожать твоей власти.

– Ты думаешь, что я не знаю? – с легкой усмешкой поинтересовался отец и протянул свою пиалу слуге, чтобы ему налили еще кумыса.

Юноша мгновенно отреагировал. И чуть поклонившись, налил вкусного напитка из серебряного кувшина. После чего спешно удалил, дабы пополнить кувшин, который вроде как опустел.