Мир-о-творец

Да еще и с массой сленговых слов, символических оборотов и прочих приемов, дабы случайный читатель не сумел разобраться в написанном.

Письмо вышло у Андрея емким, циничным и в известной степени едким. Но Марфа чем дальше его читала, тем больше улыбалась. Соскучилась она уже по мужу. Соскучилась…

– На словах он что-то просил передать? – отложив письмо спросила она.

– Перед отъездом мы долго беседовали. Без лишних ушей. Он расспрашивал о тебе, о детях, о делах. Много и детально.

– О детях?

– Да. Ему было интересно буквально все.

– Хм. И что он намерен делать?

– Не могу знать. Твой муж отказался от предложения Царя нашего. Но оно иначе и не могло выйти. С какой стати Император Царю станет прислуживать? Опоздали мы. Промедлили.

– Ты ведь не просто письмо мне завез лично. Мог бы и так передать. Говори.

– Не просто завез. – кивнул Шереметьев. – С Андреем Прохоровичем мы сговорились о том, что обручении дочери вашей и царева сына.

– Ты смерти ей хочешь?! – встав с диванчика выкрикнула Марфа.

Шереметьев отшатнулся.

Взгляд женщины в какие-то мгновения приобрел весьма бешеный характер, а в ее руке появился маленький пистолет. Колесцовый. Так-то шалость. Но на столь небольшой дистанции – угроза великая. Во всяком случае – дырку точно «прокрутит».

Эти маленькие пистолеты с колесцовым замком Андрею специальной партией изготовили где-то в Германии. И Марфа с тех пор довольно много и регулярно упражнялась в их использовании.

– Марфа Петровна… – тихо произнес Шереметьев отступив назад и примирительно подняв руки. – Царь наш предложил этот союз, и муж твой его одобрил.

Она с минуту смотрела на него немигающим взглядом. Потом убрала пистолет, спрятав его где-то в складках одежды. И упав обратно на диван, отрешенно уставилась в стену.

– Твоей дочери при дворе ничего не угрожает.

– Вот только не ври! Не ври! – фыркнула раздраженно она. – Ей ничего не угрожает… Конечно! Как и первому ребенку Царя. Как и ему самому, которого травили самым бессовестным образом. Как и его матери. Как и его отцу. А моя малышка совсем мала. Я не хочу отдавать ее в столь юном возрасте на верную смерть.

– Никто не говорит, что она должна переехать в Москву немедленно.

– А когда?

– Когда возраст, подходящий будет. Это ведь не венчание, а обручение. Желательно бы тебе явиться в Москву по хорошей погоде и все уладить. Лучше с малышкой. Но ежели ты опасаешься за ее здоровье в силу малолетства, то не беда. Твой муж предложил оформить обручение через заключения договора между правящими домами.

Марфа подняла на Шереметьева глаза, полные тоски и произнесла:

– А ведь как было хорошо… нет, не сидится ему.