Вторая жизнь и мир по наследству

Из самого сложного — предстоит восстановить его биологическую часть, которая, как ты видишь, почти отсутствует. До этого у нас с тобой куча дел и, кстати, отцу не слова. То, что ты видишь на корабле, должно остаться на корабле, иначе наша с тобой дружба закончится. Все, что узнал, будет стерто. Своих я буду оберегать любыми способами! Мое доверие можно получить только один раз, — не стала я строить перед ним розовых замков, пусть сейчас принимает решение, готов ли он к таким секретам или нет.

— Я понимаю, полностью согласен с тобой! Как я могу предать тебя, ты спасла мне жизнь, когда все бы прошли мимо. Ты защищаешь его, когда другие бы и не посмотрели в его сторону. Вы могли даже заработать на моем спасении и сразу отправить меня отсюда, даже не показывая корабль. Но первое, что вы сделали, дали связаться с отцом, вылечили и накормили. Так что, ребята, я с вами, могу это подтвердить магической клятвой, — того, что произойдет дальше, я не ожидала.

Он быстро порезал руку своим ногтем и начал говорить слова клятвы. В ней говорилось, что за предательство или причинение мне и моим близким морального или физического вреда он умрет мучительной смертью. Я сидела, открыв рот. Малыш молчал, видимо, тоже не ожидал такой ситуации.

— А вот без таких крайних мер, что нельзя обойтись? — не удержалась от вопроса. Я хотела попроще клятву сделать, например, при попытке рассказать он бы сознание терял, и все в таком духе.

— Сейчас, возможно, и можно было бы, а через год или пять… ты знаешь, в какой ситуации мы можем с тобой оказаться? Такой магической клятвой мы оба защищены, ты от того, что я тебя предам, я от того, что меня даже заставить тебя предать не смогут или считать мою память. И амулет правды при такой клятве бесполезен! — вот тебе и мелкий… с каким кардинальным, но очень ответственным мышлением.

— А вот об этом и про такой срок я не думала. Ты это из-за того, что с тобой произошло, сделал? — смотреть на него я после этого стала под другим углом.

— Не хочу, чтобы из-за того, кем я являюсь, или кем ты являешься, мы могли бы пострадать, — очень грустно произнес Эфин, опустив голову.

Подойдя к нему, я обняла его одной рукой, а второй прижала к своему плечу и погладила по голове. Стояли мы так минут пять, я ждала, когда он перестанет плакать и успокоится. Как-то много на парня свалилось. Кажется, ситуацию с киборгом он тоже примерил на себя, вот и накрыло.

— Извини, я не должен был плакать! Я же мужчина, воин! — виновато сказал Эфин, вытирая еще не высохшие дорожки слез.

— Это не слабость ты мне показал. Так проявляются эмоции даже у очень сильных, когда они проходят через тяжелые испытания. Только со временем отпускает, когда раз за разом мы преодолеваем это и становимся сильнее.