Вторая жизнь и мир по наследству

Тебе должно быть стыдно! — еще один на мою больную голову читатель морали.

— Да согласна, переборщила, но не думаю, что хоть кто-то помнит, как я выглядела, — если хоть что-то помнит.

— Помнить не помнят, но если Малыш нашел не все записи вашей гулянки и что-то все-таки просочилось? Ты подумала, что будет с детьми и всеми остальными, если на тебя начнётся охота? — на меня, наконец-то, посмотрели, но с таким укором.

— Я понимаю, о чем ты мне хочешь сказать, но все время прятаться не получиться, учитывая, какие события происходят вокруг нас. Так что, если записи и есть, то значит поздно пить настойку, печень, увы, отвалилась, — после моих слов он только вздохнул, покачал головой и, улыбнувшись, сказал:

— Тогда давайте вы с Марком с помощью Малыша переместитесь в лабораторию. Надеюсь, вы уже в состоянии делать свое чудо-средство? — поинтересовался он, видимо, наше недопонимание на этом было исчерпано.

— У меня там заначка есть! Сейчас доберусь до лаборатории и быстро приду в себя, на Марка тоже хватит. А вы, пока я готовлю следующую партию, приведите в чувство остальных, — в этот момент мое бренное тело уже рукой робота-помощника затягивало на платформу.

Марка на платформу положил уже сам киборг. Вот и лежали мы такими мокрыми тряпочками очень жалкого вида. Но, как оказалось, о нас еще вежливо позаботились. После того как нас погрузили на платформу, дверь открылась, и туда поплыли тела мужчин. Вот с кем, действительно, не церемонились, их, как мешки с картошкой, закидывали в бассейн роботы-помощники и уходили. А мужчины погружались на дно. В ванной быстро стала падать температура, что у меня начали стучать зубы. Как уж дальше Малыш и киборг возвращали сознание мужчин в тело, не знаю, нас платформа потащила в лабораторию.

Когда мы наконец-то добрались до лаборатории, меня охватило счастье. Ведь в таком разобранном состоянии даже небольшая дорога кажется очень длинной. Встать, чтобы открыть шкафчик, где хранилось то, что поднимет нас на ноги, не было. Вдоволь посмеявшись над нами, Малыш все-таки подвинул платформу вплотную к шкафчику. Немного помучившись, так как делала это трясущимися и ослабленными руками, я смогла достать долгожданное спасение. Открыв не с первой попытки колбу и подождав образование характерного дымка, влила одно зелье в синяла, второе в себя.

Подрагивающие лапки Марка и распрямляющиеся усы были той еще картиной. А наблюдение за тем, как закатываются глаза при этом, вызывало особую улыбку.

— Все хозяйка, больше я пить с тобой не буду, что бы ты за это не предлагала, или как бы не угрожала! — вставая на лапы и тряся головой, в слух сказал он.

— Ты, кстати, может чаще бы говорил вслух, чем в моей голове. Тогда бы и произнесенные слова, были бы более понятны.