Вторая жизнь и мир по наследству

А я, между делом, шепнула мужу вырвать для меня у того клок волос для проведения анализа. Вызванные стражники растащили всех, и с ними стали заниматься дворцовые лекари. Как они тут все оказались, я не поняла, мне было не до этого.

— Что, не такая уж ты и нужная, раз один уже променял тебя на меня, значит и остальные поступят так же! — продолжала смеяться эта эльфийская сволочь.

Подойдя к ней, сдернула ее со стола на пол за волосы и подтащила к лекарю. Пока я делала это, выдрала приличный клок волос и пошла на выход. Рядом со мной оказались мужья, благо дети в этот момент катались на синяле на балконе и не видели всего этого. Не поняла как, но я снова оказалась в зале. Подняла руку, в которой все еще был хороший такой клок волос. Скрутила его аккуратненько и попросила некроманта убрать. Тот понял меня правильно, и достал из потайного кармана специальный мешочек, куда и убрал.

— Будешь делать порчу? — раздался знакомый голос верховной ведьмы.

— Обижаете, проклятье, только проклятье и ничего больше! — хмыкнув, ответила ей.

Подойдя к ближайшему столу, взяла бокал и сделала глоток. Из такого количества разнообразных напитков я могла схватить приторно сладкое эльфийское вино, а мне нужен был крепкий алкоголь. Заметив нас, подошли уже знакомые демоны и незнакомые титаны.

— И как Вам прекрасное эльфийское вино? — спросил один из демонов.

— Никак, — было ему от меня хмурым ответом.

— Может, тогда сменим напиток? — как фокусник достал бутылку их демоновского пойла.

Мы с верховной ведьмой, не сговариваясь, вылили вино из бокалов в ближайший цветок. Нам оттуда совсем не благородно икнули. Мы протянули свои бокалы демонам, на что правитель накрыл лицо рукой, видимо, смекнул, чем это закончиться. Мужья повторила за нами. И после крика в голове Малыша: «Что, опять?», — я поняла, что веселью сегодня быть, в такой-то компании демонов, титанов, нашей семейки и верховной ведьмы.

Вечер бы очень бурным, потому утром мозг мог предложить только сдохнуть и как можно быстрее. Голова трещала безумно, даже череп стонал и скрипел, как гнилое дерево. Во рту все настолько пересохло, что даже язык присох к нёбу. Кое-как разлепить удалось только один глаз. Самое сложное было не дергать головой, так как при малейшем ее движение, уснувшие дятлы начинали долбить с удвоенной силой. Попытка рассмотреть окружающую меня обстановку одним глазом, и не крутя головой, была тем еще аттракционом, чуть глаз не выпал от стараний. Но одно стало понятно точно, я на корабле, и благо на своем. Вот что больше всего меня настораживало, почему я абсолютно не чувствую своего тела, только глаз и то один. Чувствовала себя, каким то одноглазым поленом, которое начал строгать папа Карло, а потом резко бросил и забыл.