Мир глазами Гарпа

А теперь, стоило Гарпу сесть за письменный стол, он видел перед собой только голые факты своей личной жизни: серую парковочную площадку в Нью-Гемпшире, неподвижное маленькое тело Уолта, лоснящиеся куртки и красные шапки охотников, бесполый ханжеский фанатизм Пух Перси. Но и эти образы уплывали как бы в никуда, и большую часть времени Гарп старался проводить в суете, связанной с обустройством нового дома.

Мидж Стиринг-Перси, подарившая свой фамильный особняк Стиринг-скул, так и не узнала, кто его купил. А если Стьюи Второй и вызнал всю правду, у него, по крайней мере, хватило ума не рассказывать об этом матери, в голове которой неприятные воспоминания о Гарпе были почти стерты более свежими воспоминаниями о любезнейшем мистере Смонсе. Мидж Стиринг-Перси умерла в частной лечебнице в Питтсбурге; Стьюи Второй давно перевез туда мать — поближе к себе и своему любимому производству алюминия.

Но только Господу Богу известно было, что случилось с Бедняжкой Пух.

Очень скоро, думал Гарп, Дункан тоже станет учеником Стиринг-скул — перспектива безусловно приятная. Гарпу не хватало сына в спортивном зале и на занятиях борьбой, но он был счастлив, что Дункан нашел свое место в спорте: плавательный бассейн; сюда его привела то ли сама его природа, то ли неполноценное зрение, а может, то и другое, но в бассейне он чувствовал себя как нельзя лучше, буквально как рыба в воде. Дункан иногда заходил в зал к Гарпу, кутаясь в огромное полотенце и еще дрожа после долгих заплывов, и, чтобы согреться, садился на мат под одним из калориферов.

— Как успехи? — всегда спрашивал Гарп. — Ты ведь не насквозь промок, а? Смотри мат не промочи!

— Не промочу, — отвечал Дункан. — У меня все отлично.

Гораздо чаще в борцовский зал заглядывала Хелен. Она опять с головой погрузилась в чтение и читала все подряд; и в зал она приходила, чтобы читать. «Это все равно что читать в сауне», — твердила она. Сидя на матах, она лишь изредка поднимала глаза от книги — когда слышала чересчур громкий удар тела об пол или крик боли. Единственное, что всегда очень мешало Хелен читать, — это постоянно запотевавшие очки.

— Мы уже люди средних лет? — спросила Хелен Гарпа как-то ночью. Ясными ночами из передней гостиной их прекрасного обновленного дома хорошо были видны освещенные прямоугольники окон в изоляторе имени Дженни Филдз и исчерна-зеленая лужайка, за которой всю ночь горел фонарь над дверью, ведущей в пристройку, где в детстве жил Гарп.

— Тебя это огорчает? — осторожно спросила Хелен.

Хелен уже изрядно поднадоела теперешняя спортивная терминология Гарпа, однако она привыкла к ней с детства, да и в борцовском зале Хелен Холм чувствовала себя как дома. А Гарп, хотя по-прежнему ничего не писал, казался Хелен вполне счастливым.