Мир, где нет тебя

– Мы что-нибудь придумаем, – снова заверила её Фрося. И попросила на прощание: – Не вздумай реветь.

– Не буду…

В слезах, на самом деле, не было никакого резона. Лишь повод почувствовать себя ещё более слабой и жалкой.

Все три дня, что Лана провела в доме, были наполнены домашними делами. Стало ясно, что ей здесь жить, и не только ей, но и дочь придётся привезти сюда, другого выбора попросту нет, а поэтому необходимо было навести порядок. Хотя бы, видимый. Конечно, до конца лета ещё несколько недель, и можно было бы отправить Соню к бабушке в Ярославль. Но, во-первых, Лана не считала, что скрывать от ребёнка изменившиеся обстоятельства долго, хорошая идея, Соня должна успеть привыкнуть и адаптироваться в новых условиях, а, во-вторых, мама тоже пережила болезненный развод, совсем недавно, и нельзя было сказать, что штамп в паспорте о расторжении брака много поменял в её отношениях с мужем. Анатолий Петрович, на данный момент, являвшийся бывшим отчимом Ланы, был для её матери светом в окне последние десять лет, чего она, как, может быть, ревнивый ребёнок, несмотря на свой возраст, никак не могла понять. Ничего особенного, на её взгляд, в Анатолии Пронине не было, чтобы так по нему убиваться. Но мама страдала, любила, и к этому следовало относиться с должным уважением.

Они развелись полгода назад, но отношения, какие бы они ни были, продолжались. И Лана не была уверена, что Соне стоило это наблюдать. Хватит с ребёнка и развода матери, бабушкин будет перебором.

Что за судьба у них с матерью, так и хочется посетовать. Четыре развода на двоих. Но она явно опережает и выигрывает по очкам. Грустно.

Наутро вышла из дома, дошла до калитки и обернулась. Попыталась взглянуть на родное гнездо критическим взглядом. Когда-то дом мог вызвать зависть. Двухэтажный, просторный, почти особняк, посреди прекрасного фруктового сада. Теперь от сада осталось одно название, яблони состарились, некоторые болели и засыхали. А сам дом казался нахохлившимся и грустным. Краска на фасаде облупилась, черепица на крыше местами поредела, а окна, несмотря на то, что Лана их последние два дня старательно намывала, не казались чистыми из-за перекошенных деревянных рам, которые, несомненно, требовали замены. Крыльцо не мешало бы подправить, да и что-нибудь сделать с зарослями травы вокруг.

Неожиданно в голову пришла удивительная мысль: ей предстоит здесь жить. Лана и до этого понимала, что выбора нет, но всё это казалось шоковой терапией, и до конца поверить что-то мешало. А вчера Слава поставил точку. И выбора не стало совсем. Она вернулась к тому, от чего когда-то ушла.

Мимо проехала машина, сбавила скорость у её дома, и Лану в первую секунду прострелило.