Мир глазами Гарпа

— Ей было всего одиннадцать, когда двое негодяев изнасиловали ее. А потом отрезали ей язык, чтобы она никому не могла рассказать, кто они и как выглядят. У мерзавцев не хватило ума сообразить, что одиннадцатилетняя девочка умеет писать! И Эллен Джеймс очень точно описала этих людей, их поймали, допросили и вынесли соответствующий приговор. А через некоторое время их кто-то убил — в тюрьме.

— Вот это да! — сказал Гарп. — Так она и есть Эллен Джеймс? — прошептал он, с гораздо большим уважением поглядывая на великаншу.

Дженни снова округлила глаза.

— Нет, что ты! — сказала она. — Она из Общества Эллен Джеймс. Сама же Эллен — еще совсем девочка, тоненькая, светловолосая…

— Ты хочешь сказать, что члены этого общества всегда молчат, словно у них тоже языка нет? — спросил Гарп.

— Ничего себе! — протянул Гарп и посмотрел на спутницу матери с возобновившейся неприязнью.

— Они называют себя джеймсианками, — сказала Дженни.

— Все, мам! Слышать больше не желаю об этом дерьме! — отрезал Гарп.

— Но эта женщина как раз и есть одна из джеймсианок. Ты же хотел знать, кто она, правда?

— А сколько лет сейчас самой Эллен Джеймс? — спросил Гарп.

— Двенадцать, — ответила Дженни. — Несчастье случилось всего год назад.

— А эти джеймсианки, они что же, устраивают собрания, избирают президента, казначея и занимаются прочей ерундой?

— Почему бы тебе не спросить у нее самой? — Дженни указала на неподвижную фигуру возле двери. — И вообще, мне показалось, ты больше не желаешь слышать «об этом дерьме».

— Как же я ее спрошу, если у нее языка нет? — сердито прошипел Гарп.

— Между прочим, она умеет писать, — заметила Дженни. — Все джеймсианки носят с собой маленькие блокнотики и пишут то, что хотели бы сказать. Ты ведь знаешь, что такое «писать», правда?

К счастью, в этот момент домой вернулась Хелен.

Впоследствии Гарп еще не раз встречался с джеймсианками. Несмотря на то что трагическая история Эллен Джеймс действительно его взволновала, к ее мрачным великовозрастным подражательницам он всегда испытывал отвращение, смешанное с презрением. Обычно эти «молчальницы» представлялись людям с помощью карточки, на которой заранее было написано что-нибудь вроде:

«Привет, я — Марта. Я из общества джеймсианок. Вы знаете, кто такие джеймсианки?»

И если вы не знали, вам вручалась другая карточка, с объяснениями.

С точки зрения Гарпа, джеймсианки представляли собой крайне неприятный тип женщин, которые носились с его матерью как со знаменитостью, стремясь использовать ее помощь в своих нелепых начинаниях.

— Знаешь, что я тебе скажу об этих безъязыких женщинах, мам, — как-то раз заметил Гарп.