Мир царя Михаила

Мало кто в нашей истории удостоился столь мрачной славы, а точнее бесславия, как человек, носящий имя Георгия Гапона.

В принципе, почти все участники той январской драмы уже находятся в наших руках или мертвы. Отдельные камеры, с разной степенью комфорта, в нашем «богоугодном заведении» занимают Евно Азеф, полковник Зубатов, бывший директор департамента полиции господин Лопухин.

И вот теперь в качестве подследственного передо мной стоит сам Георгий Аполлонович Гапон. Для полного счастья и завершенной коллекции террористов-бомбистов и их сообщников нам не хватает только одного уникального экземпляра – убийцы, авантюриста и писателя в одном флаконе. Да, да, это я о Борисе Савинкове. Такой кадр – он будет как вишенка на торте. Одно ясно точно, сотрудничать мы с ним не будем, клоуны – это, господа, в балаган.

А вот с господином Гапоном – почему бы и не поработать. Тем более что у человека за спиной такой ценный ресурс, как новоучрежденное Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга – первая легальная рабочая организация в Российской империи. И пусть это детище господина Зубатова, но идея сама по себе хорошая.

Россия давно уже нуждается в сильных и независимых от политиканов профсоюзах. Но в данном случае мы-то хорошо помним, чем все это закончилось в прошлый раз. Все было как всегда – стреляли в империю, а попали в Россию. Так что никакой художественной самодеятельности нам не надо, тем более с эсеровским оттенком.

– Тэк-с, господа-товарищи, – промолвил я, разглядывая туго упакованного веревками поверх рясы Гапона, на голову которого был наброшен плотный черный мешок, – Снимите с него все это. Хочется полюбоваться на светлый лик столь выдающегося деятеля российского рабочего движения.

Арестовывали наши оперативники этого «борца за интересы пролетариата» тайно, можно сказать проще – похитили, дабы не заполучить сюда, под стены Новой Голландии, толпу возмущенных рабочих, требующих вернуть их любимого пастыря. Охранники сноровисто усадили Гапона на табурет, потом сдернули с его головы черный мешок и в дополнение ко всему энергично, с хряском, оторвали кусок скотча, которым был заклеен его рот. Садисты! У него же борода, а скотч из нее волосы с корнем рвет. Сидит Гапон на табурете, моргает, лицо перекосил, небось скотч изрядный клок волос из бороды вырвал.

– Явление первое… – я машинально постучал карандашом по столу. – Будем знакомиться. Я капитан Тамбовцев Александр Васильевич, следователь по особо важным делам Главного управления государственной безопасности. Наслышаны, небось? Сейчас вынужден копаться во всем том дерьме, которое наворочено вокруг убийства государя императора Николая Александровича.

И среди всех этих фекалий и вы, отче.