Мир царя Михаила

Второго «копенгагирования» не должно быть! – Вздернув подбородок, вдовствующая русская императрица посмотрела на кайзера Вильгельма: – Ради будущего мира, немцам и датчанам надо о многом забыть и многое друг другу простить, не так ли, ваше величество?"

"16 (3) марта 1904 года, вечер. Санкт-Петербург, Новая Голландия Капитан Тамбовцев Александр ВасильевичПосле убийства царя и попытки государственного переворота, все вокруг помчалось вскачь, и у меня катастрофически не хватало времени на многие другие важные дела. Следствие, переговоры, допросы, уговаривание, утешение… А ведь жизнь этим не заканчивалась. К примеру, необходимо было найти возможность побеседовать по душам с товарищем Кобой.

Мне доложили, что после того достопамятного разговора во дворце великого князя Александра Михайловича, Сосо с жадностью набросился на книги по истории России и СССР, которые мы ему дали для изучения. Беглый ссыльнопоселенец тщательнейшим образом проштудировал всю доступную литературу, в том числе и написанный в 1938 году им же самим «Краткий курс истории ВКП(б)». Читал он яростно, отрываясь от книг лишь на прием пищи и отправление естественных надобностей, оставляя себе в сутки всего два-три часа на сон. Я стал было опасаться за душевное здоровье товарища Сосо, но он оказался крепче, чем мы думали, и как-то все обошлось.

Вчера же мне сообщили, что будущий «лучший друг советских физкультурников» сидит за столом и, обложившись блокнотами и книгами, что-то вдохновенно пишет. Наверное, какую-то работу о рабочем движении… Или о строительстве партии нового типа… Интересно. Надо будет потом попросить его, чтобы дал почитать.

А вот сегодня вечером у меня как раз появилось окно в два-три часа. С трудом сдерживая себя от желания завалиться в свою комнату и просто полежать на кушетке, отдохнуть, забыть о суете и интригах, я решил наконец побеседовать начистоту с товарищем Кобой. Ведь как говаривал один умный человек, мы ответственны за тех, кого приручили.

Скажу сразу, внешне Сосо за эти дни сильно изменился. Видимо, сказались хроническое недосыпание и тяжесть новых знаний, в одночасье обрушившихся на его голову. Он сильно осунулся и похудел, глаза запали, а в густой шевелюре появились первые седые волосы.

Да, подумал я про себя, правильно говорится в Книге Экклезиаста: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания – умножает скорбь»…

– Присаживайтесь, товарищ Коба, – предложил я своему собеседнику, – извините, что я не мог так долго найти время для беседы с вами. Наверное, вы уже слышали, что произошло несколько дней назад?

Коба хмуро кивнул.