Мир, который без меня. (Альтернативный гей-роман).Книга 3.

Неужели непонятно?! Если собираешься сдаться сразу, к чему просишь, чтобы я помог?! Будешь готов противостоять западному ветру, я отпущу тебя! Если не согласен, отдай его жизнь, и покончим с этим! Кольца сцеплены пока, и ты это знаешь!

Капли Дождя никогда не разговаривал с Энди в подобном тоне. Лицо его изменилось, и в выражении открылась гневная глубина.

- Боги! – воскликнул парень. – Он же выгнал меня, так что я до сих пор делаю?! Когда это уже, наконец, кончится, что бы сдохнуть или… по-любому, сдохнуть!

- Примешь решение сдохнуть, оно будет твоим! Но только хочу напомнить, не я завязал узел на твоей жизни! Теперь иди и думай! Откажешься – что ж! Я все объяснил тебе! Решишь бороться, я помогу! А теперь я устал. Иди.

Энди был зол. Он злился на себя. Злился на подземного бога. Опять на себя. И вновь на бога смерти. Да, что ж это такое? Какого черта он так настойчив? Двадцать первый век, а тут мистика какая-то. Кому сказать – не поверят. Сумасшедший дом по этому всему рыдает, да и только. Люди рождаются и умирают, и ни у кого такого геморроя нет. Но и ни у кого нет Роя. Да, и у Энди его тоже нет. Тогда что? Люди живут, и никому нет дела до того, откуда ветер. Устал. До последнего вздоха устал. А Рой бьется где-то внутри. Мягкий и теплый, и душа Энди скулит. Что угодно, только не это. Как жить, если не ощущать внутри биение этого живого комка. Капли Дождя неправ. Не такой это узел, какой он показал. Это узел, из которого не торчит ни один конец. И колец нет, потому что сплошной ком. Свалявшийся и сцепившийся. Хрена вам всем! Не дождетесь! Я человек из рода соколов! Ни один ветер, будь то западный, восточный или все сразу не слизнет меня с земли! Слышишь ты, безголовый урод! Нужна моя жизнь – иди и бери!

Парень не помнил, как оказался возле валуна. Тонюсенькая струна едва ощутимо завибрировала в сердце. Тиа. Как же мне не хватает твоей флейты. Я гол и одинок, и в душе плотными кругами кромешная тьма. Сам рискую потеряться, потому что там хаос. Все навалено руинами и мертво. Энди сел, прислонившись головой к валуну. Устал. Смертельно устал. Парень смотрел на кружево веток, сквозь которое неровными льдинками проглядывало ломанное бесцветное небо. В голове повторялся металлический грохот, словно работал какой-то плохо налаженный механизм. Тяжелые детали терлись и бились друг о друга, и сквозь этот скрежет тихо-тихо слышалась тоненькая мелодия. Мелодия Тиу, прозрачная и хрупкая, лилась сквозь настойчивый шум, и Энди слышал ее. Тиа разговаривала с ним. Через сотни километров. Через десятки часов парень впитывал мелодию, аккуратно укладывая ее внутри, словно светло-желтую шелковую ленту. Она входила в него и оставалась, и мальчишка чувствовал, что ни западный ветер, ни безобразный бог, ни Смит, никто не сможет ее отобрать.