Мир, который без меня. (Альтернативный гей-роман).Книга 3.

Спустя некоторое время все начало блекнуть и, в конце концов, заместилось абсолютной тьмой. Еще какое-то время парень ощущал себя в этой темноте, но вскоре и это осознание исчезло. Очнулся он тоже весьма странно. Просто увидел шамана сквозь закрытые веки. Их и открывать не было смысла, лицо старика и так выглядело реальным и объемным.

— Я перебрал тебя и вложил обратно, — мысленно произнес Капли Дождя.

— Душу тоже? — не зная почему, так же мысленно спросил Энди.

— Боль истрепала ее оболочку, и она едва держится, чтобы попросту не вылиться.

— Может зря? Без нее-то проще.

— Самый большой орган в тебе — душа. Коли не станет ее, что останется?

— Ничего.

— Это не так. Боль останется и страдания, а к ним придет злость и ненависть.

— Вот и хорошо! Это все упростит!

— Бездушному биться с бездушным? Для чего, коли ты станешь таким же, как он? Человек не состоит только из костей и кожи. Великий Дух дал ему частицу себя, которую люди называют любовью. Не будет души, умрет и любовь. Ты ведь говорил, что любишь его и хочешь, чтобы он жил. Как же будешь биться без любви, но за любовь?

Старик говорил просто, и парень задумался. Как же без нее, без души? Где-то внутри нее маленькие стеклянные шарики воспоминаний. Висят на тончайших паутинах и звенят, когда мысленно касаешься их. Как это, жить и не любить? Как не испытывать ничего к людям, которые так нужны? Как засыпать и просыпаться, зная, что шарики разбились, и воспоминания раскачивают лишь нити с осколками? Нет, это страшнее самого страшного, ибо жизнь теряет смысл. Что есть душа? Энди давно думал над этим. Теперь он точно знал ответ. Душа — это жизнь, а жизнь без души — это смерть. Ему не давали покоя слова старика. Парень спрашивал его о Миктлантекутли, страшном боге смерти древних ацтеков. Где-то в глубине сознания он боялся его, боялся, как чего-то неизвестного. Нет, он не боялся смерти. Он боялся выжить после нее. Мальчишка требовал показать ему врага, но Капли Дождя не решался.

— Я видел в жизни столько безобразного, что уверен, вряд ли этот твой Маклатухли или как его там, безобразнее этого.

— Никто не должен его видеть, пока не пришло время, — постарался отговорить старик.

— Джек, я умирал дважды, но ни разу не видел его. О каком сроке ты говоришь? Я почти мертв сейчас, и уж точно буду абсолютно мертв очень скоро. Чего мне бояться? Ты же сам говоришь, мне не выиграть, так уж лучше сейчас знать, кто пожрет мою жизнь вместе с душой и телом. Покажи мне его.

— Хорошо, но только знай, я не вмешаюсь, если сердце твое не выдержит.

— Лучше мне испугаться сейчас, чем оно не выдержит в самый неподходящий момент.

— Сейчас иди. Мне надо провести обряд. Завтра на закате, — сухо произнес шаман и сделался неподвижным.