Мир Аматорио. Соблазн

— «Хеллвиль», — отвечает Кэш и, заметив непонимание на моем лице, объясняет. — Нечто среднее между парком развлечений и квестом в реальности. И по первым понедельникам месяца он становится собственностью старшеклассников «Дирфилда».

Кэш останавливает машину и заглушает двигатель. Вместе с ним я выбираюсь из салона. Толстовка Десмонда спасает меня от прохладного ветра, но осенний ночной воздух касается моих неприкрытых ног, а опавшая листва щекочет голые лодыжки.

Я захлопываю пассажирскую дверь и только сейчас замечаю, насколько она тяжелая. Видимо она сделана из особо прочного сплава металла и усилена для безопасности.

— Что тут делают? — я оглядываюсь по сторонам.

— Развлекаются, играют, пьют, трахаются, — перечисляет Кэш, ведя меня ко входу, где стоит компания старшеклассников.

Кто-то из них присвистывает, и я нервно одергиваю толстовку, доходившую до середины бедра, смущаясь своих слишком коротких домашних шорт. Черт бы побрал Кэша.

Увидев его, девушки начинают перешептываться между собой. Когда мы проходим рядом с ними, одна из девушек бросает на него многообещающий взгляд. Но Кэш не замечает ее, либо делает вид, что не замечает.

Я задираю голову, чтобы прочесть над входом арочную вывеску «Хеллвиль», выполненную в готическом шрифте. Как только мы оказываемся внутри, у меня начинает кружиться голова от множества людей и оглушающей музыки. Вдвоем с Кэшем мы пробираемся через толпу. Кто-то вручает мне стакан с темной жидкостью, который тут же вырывает Кэш.

— Никакой открытой выпивки, Жасмин, — стараясь перекричать шум толпы, громко говорит он. — В нее легче всего что-то добавить.

Я смотрю на его лицо, на котором бликует огонь от зажженных повсюду факелов. Что-то едва уловимое мелькает в его чертах, похожее на волнение или беспокойство. Или может на одно из его болезненных воспоминаний. Но проходит секунда, и Кэш снова надевает на себя маску самодовольного говнюка.

Он тащит меня к фудтраку, больше напоминающий лавку средневекового торговца какими-нибудь снадобьями или зельями. Я попутно разглядываю парк, похожий на улицу старинного европейского города с двухэтажными застройками из дикого темного камня с витражными окнами и остроконечными башнями.

Трек «Tained Love» Marylin Manson сотрясает воздух, и кроме него отовсюду раздаются пугающие звуки: зловещий смех, пронзительные крики, звон цепей. От множества горящих факелов отчетливо ощущается запах керосина.

В дополнение к моему пиву Кэш заказывает пару бургеров. Светлое «Busch Light» в алюминиевой банке — не совсем то, что я хотела. Но сделав несколько глотков, я чувствую, как начинаю расслабляться.

— Почему ты спросил, умею ли я стрелять? — спрашиваю я, проглатывая последний кусок бургера.