Мир Аматорио. Доверие

Секунды кажутся минутами, минуты – часами, а часы растягиваются в сутки. Я не знаю, сколько в действительности прошло времени: может быть несколько часов, а может быть и день.

Но я еще дышу, и я все еще, черт возьми, здесь. И я должна выжить. Не этим ублюдкам решать, когда придет за мной смерть.

Я опускаю взгляд и вижу, что наконец могу пошевелить пальцем. Я прикладываю массу усилий, чтобы сдвинуть руку. Мне нужно вытащить нож. С ним я уже не буду такой слабой и беззащитной.

– Ну, давай же, – хрипло шепчу я.

Моя рука меня не слушается. Она дрожит и застывает на середине пути, будто я потеряла над ней управление. Я плачу, умоляю ее обхватить нож, и в моем голосе звучит только боль.

Вдруг раздается глухой стук удара и скрип. На моем теле каждый волосок встает дыбом. Сердцебиение ускоряется. Я вздрагиваю, когда дверь в комнату резко распахивается. Мои глаза прищуриваются от яркого света.

А затем у меня перехватывает дыхание при виде того, кто застыл на пороге.

Какого черта он тут делает? Разве он не выпустил свой последний вздох, поскользнувшись на плитке?

Кевин закрывает за собой дверь. Луч света исчезает также внезапно, как ранее появился. В темноте я слышу шорох одежды и звук ударов об деревянный пол его тяжелой подошвы.

– Обещаю, Кристи, что это последний раз.

Он подходит все ближе и ближе. Мое сердце дико колотится. От его быстрого ритма ребра сжимаются, лишая возможности нормально дышать.

– Последний раз, когда я позволил тебе ударить меня.

Он совсем рядом. Я отчаянно пытаюсь дотянуться до своего ботинка, в котором спрятала нож. Пальцы не слушаются, и прежде, чем я успеваю обхватить ими рукоятку ножа, Кевин наклоняется и цепляется рукой в мое горло.

– Последний раз, когда я сделаю тебе больно.

Одним махом он ударяет меня затылком об стену. Резкая боль пронзает заднюю часть головы. Всхлипнув, я поднимаю на него взгляд и в темноте различаю опухшую багрово-красную кожу на его паршивом лице.

Я пытаюсь поднять руки, чтобы оттолкнуть его от себя. Но я слишком слаба. В отличии от Кевина, который сжимает шею крепче и крепче.

– Пусти меня, – хрипло требую я.

Его хватка на горле усиливается. Он наклоняется, его лицо оказывается в нескольких дюймах от моего. Я смотрю в упор на него и пытаюсь отползти, но мои ноги ни черта не слушаются.

– Вечно храбрая Кристи, – презрительно говорит он сквозь зубы. – Обещаю, что это последний раз, когда ты не боишься меня.

– Видишь ли, то, что ты не боишься меня, не отменяет того факта, что я убью тебя.

Я плюю в него. Его свободная рука замахивается, но вместо того, чтобы ударить меня, он вытирает свое изувеченное лицо. Злобная гримаса на нем сменяется на отвратительную ухмылку, и к моему горлу подбирается тошнотворный ком.

– Маленькая глупая шлюшка, – шипит Кевин, искривив рот.