Эпоха мёртвых. Начало

Далеко не у всех логософтовцев были машины, никак не удавалось даже прикидочно рассадить всех в наличный транспорт. Судили и рядили часа два, но дебет с кредитом по численности офисного населения никак не сходился. Да и все эти рассуждения были всё больше упражнением для досужего ума, потому что никто пока не только не ответил, но ещё и не задал главный вопрос: как выйти из здания и добраться до машин?

Зомби медлительны, но их в здании явно было много. Лифт не работал ещё с первого дня, хотя электричество не отключалось, поэтому спускаться пришлось бы пешком, а это десять этажей вниз по лестнице, когда не знаешь, что ждёт тебя за каждым поворотом. И самое главное — из тридцати человек, сидящих в офисе, мужчин было восемь, женщин — десять, а детей — целых двенадцать. Из них трое в возрасте до двух лет, включая Алёниных близнецов. Как с ними-то прорываться на выход?

Выход предложил Володя Мелкий. Не то чтобы ему хотелось выставлять свою кандидатуру на такое самоубийственное дело, но другого выхода он не видел. Уже никто не верил в то, что войска собираются очищать Москву, они и сами этого не скрывали, а значит, остаться здесь было бы попыткой особо изощрённого самоубийства. Продуктов будет всё меньше, мертвяков вокруг всё больше, а значит, единственный исход их «сидения» — голодная смерть. Или прыжок в окно. А ещё у Мелкого была машина, пятилетний «Ниссан Альмера», припаркованный возле входа в здание. Если удастся сесть за руль, то он спасён. Бак полный, состояние машины великолепное, и он сможет прорваться за город и привести оттуда помощь. Не получится с помощью — привезёт оружие, будут думать сами, как прорываться. И самое важное — он холостой и бездетный.

— Я могу попытаться, — сказал он, после чего воцарилось молчание.

— Что — попытаться? — спросил Дьяков.

— Попытаться добраться до своей машины, выбраться отсюда и привести помощь. Думаю, что отказать в спасении дюжине детей никто не сможет. Тем более что военные объявили Ленинградку одним из главных маршрутов выхода из города, который они контролируют. А если контролируют, то значит, что их там есть.

— Разорвут тебя, — чуть не всхлипнула Света Фраерман, вместе с мужем работающая в фирме, и немедленно получила звонкий подзатыльник от обычно мирного и скромного супруга.

— Поболтай ещё, дура, — сказал Дима Фраерман, от которого в жизни никто слова грубого не слышал, потирая отбитую ладонь.

Света лишь что-то невнятно пискнула и заткнулась, поражённая не столько ударом, сколько преображением Димы, которым всегда вертела как хотела.

— Сумеешь прорваться-то в одиночку? — спросил Володя Большой.

— Ты меня знаешь, я увёртливый, — прихвастнул Мелкий. Это было правдой.