Эпоха мёртвых. Начало

По крайней мере до тех пор, пока плательщики страховых взносов не заинтересуются, кто именно и через какие схемы крутит их трудовую копейку. Но если узнают, то Посохову никакая охрана не поможет.

— Если разузнают, то вы не сочтите за труд, наберите меня, — попросил Валера. — А я вам позвоню, если новости будут.

— Договорились, — кивнул Посохов, снова протягивая руку Валере.

Лифт остановился, и Посохов вышел. Валера посмотрел с неприязнью на его худую спину под пиджаком в тонкую полоску и нажал на кнопку своего этажа. Лифт мягко тронулся, и через минуту Валера вошёл в приёмную своего офиса, где уже сидела за столом и пила чай из большой зелёной кружки Татьяна Борисовна, дама за сорок, в строгих очках и без всякой косметики, напоминающая строгую училку из детского фильма.

— Доброе утро, Валерий Павлович, — поздоровалась она. — Чаю или кофе хотите?

— Если чайку сделаете, благодарен буду, — улыбнулся ей Валера. — Что слышно?

— Слышно, что Свиридов и Пономаренко на работу не придут, — ответила секретарша. — Позвонили оба, сказали, что какие-то серьёзные проблемы у них.

— А что за проблемы? — задержался в дверях кабинета Валера.

Татьяна Борисовна несколько замялась, и Валера правильно оценил причину заминки: она не решалась повторить то, что слышала. Она всегда слыла дамой разумной и словами взвешенной, к сплетням не склонной.

— Татьяна Борисовна, мне с утра уже всякое рассказывали, — улыбнулся он. — Не стесняйтесь, говорите.

— Ну, в общем… — Она вздохнула, затем продолжила: — Что-то в подъездах у обоих случилось, вроде бы даже убийства. И вроде бы милиция всё заблокировала, выходить не даёт. Странно, что два человека повторяют одну и ту же историю.

— Понял… — задумчиво кивнул он и зашёл в кабинет. Кабинет был велик, пустоват — Валера любил минимализм в обстановке, — а ещё из гигантского окна во всю стену открывалась великолепная панорама Москвы. Валера, повесив пальто на вешалку, подошёл к окну и остановился у стекла, доходящего до пола, чувствуя исходящий от него холод. Сейчас панорама великолепием не поражала — город, серый и мрачный в это весеннее утро, лежал перед ним, своим видом вгоняя в глухую тоску.

— Ну и что же к нам пришло? — спросил Валера сам себя. — Что там случилось?

И ничего себе не ответил. Зато внутри его, где-то в самой глубине, начала укореняться уверенность, что случилось нечто очень плохое, такое, чего раньше этот мир не знал. Почему так — он бы даже сам себе обосновать не смог, но уверенность крепла и крепла.

20 марта, вторник, день

Семьи самого Бурко и его приближённых уехали в сторону Твери около часа назад. Колонна из нескольких чёрных «Лэндкруизеров» с затемнёнными стёклами вышла из ворот, а на освободившееся место въехали сразу три тентованных КамАЗа.