Эпоха мёртвых. Москва

Посмотри внимательно, всё больше люди трудоспособного возраста, а выглядят, как французы под Москвой, в одеяла кутаются.

Я пригляделся внимательно и отдал должное наблюдательности Большого. Да, если судить по возрасту, то сидевшие за забором люди на стариков похожи не были. А вот на зачуханных неудачников — вполне. Грязная одежда, грязные руки, сжимавшие алюминиевые кружки, грязные лица, щетина… Как так? Прямо за забором от них налаживается какая-то жизнь, люди пытаются бороться за своё будущее, что-то строить, торговать друг с другом, защищаться, в конце концов, а эти… в глазах тоска и пустота, не будь у некоторых оружия за спиной или на плече, я бы их вообще за пленных или зэков принял.

— Кто чуханом родился, таким и скончается, — неожиданно оформил в афоризм мою мысль Шмель, до того момента молчавший. — Кстати, «бэтээров» на этих «беженцах» должна быть прорва. Потом лагерь надо будет сжигать со всем, что в нём есть.

— Это точно, — согласился я. — В такие времена в таких условиях жить — вша сожрёт до костей. Лучше уж в пустую деревню убегать или даже в палатку в лесу, подальше от этого всего.

Скученность и грязь, помноженные на тоску и отчаяние, словно самозарождают такую мерзость, как вши. Нас эта проблема не коснулась никак — сначала на дачках жили, в чистоте и с баней, потом переехали в «Пламя», в нормальные человеческие условия, где и помыться, и постираться, да и на самый крайний случай вошебойки найдутся. А вот оказаться в палаточном городке, да ещё неприспособленным городским людям, которые про педикулёз разве что в книжках читали…

Вспомнился и свой опыт, самодельный душ, сваренная в роте МТО вошебойка, здоровенный бак-выварка для белья, работающий на краденой соляре… но ничего, справлялись с этой заразой. А потом и вовсе баню соорудили из кунга и огромного мотка смародёренной где-то толстой фольги, пошедшей на стены. Тогда вообще праздник души и тела настал…

Ехали мы медленно, специально, чтобы лучше всё рассмотреть, поэтому я успел разглядеть большой стенд с надписью «Требуются на работу», к которому какой-то мужичок приклеивал большой бумажный плакат с текстом, которого я не разобрал. Особого оживления у этого стенда я не заметил. Работа плохая или никакой не хочется?

К базару вели регулярно появлявшиеся на заборах и столбах указатели «Рынок». Ещё были надписи «Отель», «Казино», «Трактир „Тверца“», после одного посещённого рынка уже не удивлявшие. Казино, кстати, удивило названием «Бель Эпок». С какой стати бесхитростный деревянный домишка нёс название эпохи во французском искусстве, я так и не понял, но решил не грузиться. Трактир назывался намного логичней, потому что именно на берегу Тверцы село и располагаюсь.