Эпоха мёртвых. Москва

Жену в списке привязанностей он пропустил, равно как и не вспомнил о том, как это золото самому пришло в руки — такие скользкие моменты его мысль огибала легко, как мастер-слаломист вешки на спуске.

Выскочив из-за руля, он широким шагом пошёл в обход расстрелянной машины и чуть не поплатился за самоуверенность. Две пули подряд, выпущенные из пистолета, ударили в заднюю стойку, заставив его укрыться. Ещё несколько выстрелов выбили оставшиеся стекла. Было слышно, что стреляют не в упор, Любаня успела отбежать с дороги, наверное укрывшись за деревьями.

— Быстрая какая… — прошептал Хамзат с некоторым удивлением.

У него было с собой четыре гранаты, но именно сейчас ему бросать их не хотелось. Это было бы не то, ему хотелось Любаню пристрелить, а ещё лучше — отрезать ей голову, что он, собственно говоря, и собрался сделать. Долгие раздумья оказались ошибкой. Он думал, как победить врага, а бывшая проститутка таким едва ли могла бы считаться. Поэтому она выбрала самую правильную тактику — побежала. И когда Хамзат подскочил с автоматом на изготовку над капотом «Геленда», он увидел мелькающую между деревьев спину бегущей девки.

— Тварь! — заорал он и открыл частую стрельбу короткими очередями ей вслед, в ярости кусая губы, ругаясь и брызгая слюной, и стрелял, пока магазин не опустел.

Попал он или нет — он не понял, но подозревал, что не попал. Потому что в подобную мерзкую тварь попасть невозможно, такие бабы этот мир ещё переживут и на его обломках спляшут. Спина бегущей исчезла, скрывшись в кустарнике, а пускаться в погоню с непонятным результатом было бы глупостью. Он воин, не мальчишка, должен уметь думать уже. На выстрелы могли приехать, да и подмогу она вполне могла вызвать, он без карманной рации в руке её и не видел ни разу. Опять ему не повезло.

— Чтобы ты сдохла в муках, тварь, — с чувством сказал он, распахивая дверцу «мерседеса», намереваясь собрать трофеи.

Задерживаться в этом месте было нельзя.

6 апреля, пятница, вторая половина дня

Поев шашлыка и удачно продав никому не нужный «Паджеро», мы ещё немного пошлялись по базару, прицениваясь к разным товарам и по ходу обменяв два «Макарова» на две новенькие двадцатилитровые канистры не знаю чьего производства, но очень хорошо сделанные, с откидными лейками. Цена мне вполне справедливой показалась, канистры теперь чуть не в большем дефиците, чем оружие. Пистолетов страна много наклепала, а вместо канистр у нас всё больше заправки строили.

А за один «укорот» нам посулили их ещё и наполнить соляркой. Сначала меня такая цена напрягла, но потом подумалось, что тот, у кого горючка, цену может произвольно на неё назначать. Тем более что без дела сейчас никто и не ездит, а две канистры — это четыреста километров на моём «Форанере», если не горячиться.