Мёртвое озеро

Я думаю: есть веская причина тому, что действие фильмов ужасов часто происходит в лесу – здесь кроется странная первобытная мощь, заставляющая человека чувствовать себя маленьким и уязвимым. Люди, которые способны выжить и процветать здесь, – сильные люди.

Очередное открытие застает меня врасплох: когда я приезжаю по адресу, указанному в объявлении о продаже фургона, то на почтовом ящике возле хижины, построенной в пятидесятых годах двадцатого века – маленькой, приземистой, совершенно деревенского вида, – красуется фамилия «Эспарца». В окрестностях Нортона и Стиллхауз-Лейк не так много населения с испанскими корнями, и я понимаю, что это, должно быть, дом Хавьера Эспарцы. Моего инструктора по стрельбе, бывшего морпеха. Я ощущаю прилив облегчения и в то же время странной вины. Я, конечно же, не стану его обманывать, но мне больно, когда я представляю его разочарование и гнев, если он впоследствии узнает, кто я такая на самом деле. Если случится самое худшее, мне придется бежать, и он будет гадать: не удрала ли я в купленном у него фургоне по причине куда более мрачной, чем давний брак с серийным убийцей.

Я не хочу терять доброе мнение Хави обо мне. Но я сделаю то, что должна сделать, ради будущего и безопасности своих детей. Я это сделаю.

Выхожу из машины и иду к воротам, где меня встречает мускулистый вихрь черно-бурой шерсти. Пес выскакивает мне навстречу, разражаясь лаем не менее громким, чем выстрелы в тире. Холка ротвейлера достает мне до талии, но когда он ставит передние лапы на ограду, то оказывается ростом вровень со мной. Выглядит он так, словно способен порвать меня на собачий корм за десять секунд, и я с величайшей осторожностью останавливаюсь на месте и стараюсь не делать никаких угрожающих движений. Я не смотрю ему в глаза – собаки могут принять это за агрессию.

На лай из дверей дома выходит Хавьер. Он одет в простую серую футболку, выцветшую от множества стирок, в такие же потрепанные джинсы и обут в тяжелые ботинки – что вполне разумно здесь, за городом, где ноги следует защищать в равной степени от острых железяк, встречающихся в земле, и от полосатых гремучников. Хави вытирает руки красным посудным полотенцем; при виде меня он широко улыбается и свистит. Услышав свист, пес отбегает назад, на крыльцо, и ложится там, довольно пыхтя.

– Здравствуйте, мисс Проктор, – говорит Хави, подходя, чтобы открыть ворота. – Нравится моя охранная система?

– Эффективная, – отзываюсь я, осторожно рассматривая пса. Сейчас он выглядит совершенно дружелюбным. – Извините, что побеспокоила вас дома, но у вас, кажется, есть грузовой фургон на продажу…

– А, да-да! Почти забыл, честно говоря. Когда-то он принадлежал моей сестре, но она сбросила его на меня, когда вышла замуж и уехала отсюда в прошлом году.