Мёртвое озеро

– Мистер Эспарца, – произношу я, и Хавьер заканчивает втыкать в доску последнюю кнопку, а потом поворачивается ко мне. Он не удивлен. Я уверена, что благодаря своему превосходному шестому чувству Хави понял, кто пришел, едва я открыла дверь.

– Миз Проктор. – В отличие от Софи, он не проявляет враждебности, лишь безэмоциональную вежливость. – Надеюсь, у вас в кобуре нет оружия. Правила вам известны.

Я расстегиваю толстовку, чтобы показать ему, что кобура пуста. Потом скидываю рюкзак – продемонстрировать кейс с пистолетом. Вижу, что Хавьер колеблется. Он может отказать мне в праве воспользоваться тиром – ибо, как инструктор, может сделать это в любой момент, без объяснения причин. Но Хави просто кивает и говорит:

– Место номер восемь в дальнем конце свободно. Процедура вам известна.

Известна. Я беру со стойки защитные наушники и быстро прохожу в самый конец ряда, мимо стрелков, стоящих ко мне спинами. Возможно, не совсем случайность, что потолочная лампа в отсеке номер восемь кажется намного тусклее, чем прочие. Обычно я стреляю в выгородках, расположенных ближе к двери. Это, насколько я помню, то самое место, которое занимал Карл Геттс в тот день, когда Хави выгнал его за несоблюдение правил тира. Может быть, именно сюда отправляют всех изгоев.

Кладу на стойку пистолет и патроны и надеваю плотные наушники. Облегчение от постоянных равномерных звуков стрельбы кажется мне вполне осязаемым, и я спокойно, методично заряжаю пистолет. Для меня это стало неким подобием медитации – возможность дать эмоциям уйти прочь, место, где не существует ничего, кроме меня, пистолета и мишени.

И Мэла, который, подобно призраку, стоит перед мишенью. Стреляя, я точно знаю, кого убиваю.

Я расстреливаю шесть мишеней, прежде чем вновь ощущаю себя чистой и пустой, – и тогда опускаю пистолет, извлекаю магазин из рукояти, проверяю патронник и кладу оружие экстракционным окошком вверх, направив ствол от себя. Именно так, как и полагается.

И тогда я осознаю, что выстрелы смолкли. В тире царит тишина – странная и шокирующая. Я быстро снимаю наушники.

Я одна. В остальных отсеках не осталось ни души. Только Хавьер стоит у двери в другом конце стойки, глядя на меня. Я не могу ясно разглядеть его лицо: он стоит прямо под одной из ламп, которая ярко сияет у него над головой, отблескивая на коротко стриженных темно-каштановых волосах, оставляя лицо в тени.

– Полагаю, я плохо влияю на ваш бизнес, – говорю я ему.

– Нет, вы – просто подарок для моего бизнеса, – отвечает он. – За последние несколько дней я продал столько патронов, что мне пришлось дважды пополнять запас. Жаль, что я не владелец оружейного магазина – я уже через неделю смог бы уйти на пенсию. Паранойя поднимает продажи.