Минус восемнадцать

Несмотря на размеры, из-за низкого потолка в помещении развивалась клаустрофобия, и Фабиан заметил, что ходит, пригибаясь, хотя может выпрямиться.

Повсюду валялись груды строительного мусора, старая мебель в чехлах и прочий хлам. Большой стеллаж вдоль одной стены, тем не менее, свидетельствовал о стремлении упорядочить хаос. Но, судя по покрывавшему все слою пыли, с тех пор прошло несколько лет. Под брезентом стоял старый «Порш», который явно не заведешь за один час.

Но никаких признаков присутствия там Тувессон Фабиан пока не нашел. Ее не было в фургоне на трассе Е6, а ее собственная машина была припаркована на улице. С другой стороны, хутор большой, и она с тем же успехом может находиться как на конюшне, так и в подвале.

Фабиан остановился и прислушался – он действительно услышал какой-то звук, или ему только показалось? Может быть, это кто-то из спецназовцев. Сказать невозможно. Особенно в таком шуме. Группа из семи человек издавала столько различных звуков во время поисков, что они сливались воедино. Но ему показалось, что он слышит компрессор холодильника или морозильника.

– Прикажи всем помолчать несколько минут, – сказал он по рации, и через полминуты в большом подвальном помещении воцарилась тишина. Фабиан стал ждать и зацепился взглядом за одну из оплетенных бутылей с жидкостью. Бутыль стояла рядом с грудой картонных ящиков на столе, покрытом красной скатертью, которая свисала до самого пола.

Разумеется, теперь жужжание прекратилось, и чем больше проходило секунд, тем больше он убеждался в том, что, наверное, ему померещилось. Но, заставив всех замолчать, он решил подождать еще минуту, чтобы удостовериться, что это действительно не холодильный компрессор, который в любую секунду может заработать.

В кармане зажужжал мобильный. Фабиан взял его и увидел, что Соня прислала фото, но оно было темным и расплывчатым. Сначала он разглядел только людей с заклеенными ртами, которые сидели на диване, напоминающем его собственный. Но подожди… Как только до него дошло, опять зажужжал телефон.

Бутылка выскользнула из руки Тувессон и застряла между стеной и Сандрой Гульстрём.

После чего наступила тишина.

Никакие мысли не путались.

Никакой пульс не бился.

Тишина в самом полном смысле этого слова.

Даже когда открыли крышку морозильной камеры, перепад давления в воздухе был недостаточно велик, чтобы ее слух воспринял это как звук. То же самое со слепящими лучами света шарящих карманных фонариков, которые не могли пробить плотную тьму.

Теперь они снова были здесь. Голоса его старых коллег Томаса и Ярмо. Крики о помощи. Как напоминание о его поражении. Напоминание о том, что, чтобы он ни думал, он опять потерпит поражение. С той разницей, что в этот раз жертвой падет его собственная семья.