Минус на минус

 – Вот черт! Ты же двадцать шестого октября родился! Я прошляпила твой праздник!

– Ничего удивительного, – покосился на меня братец. – Ты очень невнимательная.

– С чего ты взял?!

Он закатил глаза, сунул руку за пазуху и вытащил мой паспорт. Помахал им у меня перед носом и спрятал обратно:

– Оставила на стойке регистрации.

Я мысленно отвесила себе оплеуху, но оправдываться не стала. Зачем? Сейчас его слова почему-то не вызывали обиды. Наоборот. Мне вдруг захотелось хоть как-то отблагодарить его за беспокойство и помощь. Только как, если у меня ничего не было – даже это путешествие он оплачивал из своего кармана. А подарки, созданные магией, Алекс бы точно не принял. И тогда, сама себе удивляясь, я игриво улыбнулась, обхватила его за руку и, прошептав:

– Больше не повторится, – поцеловала в щеку.

Он обернулся, глядя на меня круглыми, даже чуточку испуганными глазами. Я зажмурилась и неуклюже, с размаху прижалась к губам.

– С днем рождения! – улыбнулась мгновение спустя. – Будь счастлив!

А я всегда думала, что это Полина меня не жалеет. Для наших занятий она выбирала самую буйную лошадь, самую высокую гору и самую сложную тропинку. Тренировала через «не могу», по ее словам, воспитывая силу воли и стойкость. Обещала превратить в подобие Чака Норриса или в калеку, если я не буду достаточно стараться. Наивная! Ей просто нужно было поставить меня в пару к Алексу и отправить куда-нибудь в поход. Это была бы самая жесткая подготовка, которую только можно представить.

Я не могу сказать, что он шел по лесу очень быстро. Просто ему, везунчику длинноногому, хватало сделать один шаг, а мне приходилось отмахивать целых три. И ведь не попросишь остановиться или притормозить – время играло против нас. Где бы ни находился Тартар, компанию стоголовых великанов сложно было назвать приятной. Я должна была торопиться, чтобы вернуть маму как можно скорее. Но мне также было известно, что стоит попросить или хотя бы намекнуть, – и Алекс остановится, организует привал, потратит драгоценные минуты, не задумываясь о последствиях. Только я не могла позволить себе такой роскоши. Приходилось бежать вперед, отчаянно пытаясь выровнять дыхание и улыбаясь в тридцать два зуба всякий раз, когда он косился через плечо.

А ведь раньше мне всегда нравилось ходить пешком. Особенно на природе. Но почему-то в моем представлении даже самый заросший лес выглядел куда аккуратнее того, в котором мы очутились. Здесь, в этих китайских дебрях, казалось, поиграла толпа школьников-демиургов, которых выпустили на планету и строго-настрого приказали ничего не трогать. Ландшафту явно не нравилось лежать в горизонтальной плоскости, да и под одним углом тянуться вверх тоже было скучно.