Минус ангел

Ангел, не обращая внимания на состояние руководителя, продолжал бодро зачитывать с бумажки мудреные названия и масштабные цифры. Собравшиеся аплодировали. В их глазах светился небывалый энтузиазм.

Малинин с выражением Цезаря, вступающего в Рим под визг поклонниц, залпом проглотил очередную порцию самогона. Его помятое от бессонницы, украшенное пожелтевшим синяком лицо светилось экзальтированной радостью – как у девочки на концерте «битлов». Калашников же просто застыл со своим стаканом, отрешенно глядя в пространство. Он не двигался уже десять минут, поэтому Малинин тронул его за плечо.

– А? – вздрогнул Калашников.

– Да вот, – конкретно на фляжку указал ему Малинин.

– А, ну да, – Алексей осушил стаканчик, и принял прежний вид.

Малинин снова наполнил стаканы и осторожно почесал за ухом. Некий вопрос мучил его уже несколько часов, но он никак не решался его задать.

– Вашбродь… не сочтите за дерзость… а сколько раз?

– Чего? – выпал из нирваны Калашников.

– Ну, вы ж давно не виделись, – со всей дипломатичностью, на которую был способен, произнес унтер-офицер. – Вот я и спрашиваю: сколько раз?

Вздохнув, Калашников, отвесил Малинину смачный подзатыльник: хоть без замаха, но вполне ощутимый – фуражка с казачьим околышем слетела на заплеванный асфальт перрона. Заключив из этого, что подробного рассказа о приключениях в бледно-голубой комнате ему не услышать, унтер-офицер подобрал головной убор и вернулся к истреблению копченого леща.

– Варфоломей говорит, что это чудо, – мечтательно сообщил Калашников и тоже как бы невзначай потянулся к аппетитной рыбьей спинке. – Он настолько удивился… объяснял, что до этого момента в Раю никогда такого не происходило. И у него даже мнение есть, почему все получилось.

– Ух ты, – осторожно прокомментировал Малинин. – И какое?

– К сожалению, он мне его не сказал.

– По мне, чудеса – это когда тебе бесплатно ящик водки подарят, – высказал Малинин свое видение ситуации. – А все остальное – лишь наши зыбкие иллюзии о мире, если исходить из философского самовосприятия личности.

Калашников чуть не подавился лещом.

– Серега, – тревожно сказал он Малинину. – Завязывай с самогоном.

Завязывать, впрочем, было не с чем – фляжка уже опустела. Малинин лениво ковырял в зубах хвостом от леща, динамики продолжали хрипеть. Народ на перроне тревожно перешептывался – электричка запаздывала, как ей и было положено, но новички, разумеется, таких тонкостей не знали.

– Я вам так скажу, вашбродь, – жестко заметил казак. – В следующий раз, когда будем убийство расследовать, я сразу выберу того, на кого меньше подозрений. Подойду сзади и дам со всей дури по кумполу. Сие значительно сократит все наши мучения, лазания в архивах и прочие лишние сложности.