Ни слова, господин министр! (СИ)

Впрочем, Стефан давно утратил мое доверие… Его версия логична, но совершенно не стыкуется с конкретными людьми.

Обе дамы уселись в кресла. Одно из них скрипнуло. После непривычно долгой ходьбы Ее Величество запыхалась, а мама разливала чай по стаканам.

— Опять винит во всем брата? Родерик любит Лив уже не вспомню сколько лет.

День был тяжелым. Но мамин голос потерял звонкость совсем по другой причине.

— Стефан утверждает, что Лив пришла к нему сама после того, как повздорила с Родериком на балу. Мол, отпускал он ее в нормальном виде, а князь перехватил по дороге. Потом испугался того, что натворил и объявил о помолвке, чтобы замять скандал.

Робертина вздохнула, чашка ударилась о блюдце.

— Мог бы сочинить что-то получше. Его Высочество ни в здравии, ни в затемнении не прикоснется к Оливии с тем, чтобы сделать ей больно. Разве что тьма поглотит его целиком. Но тогда это увидит вся Фересия.

— Не забывай про росток. Стефан строит обвинения вокруг него. То ли Лив уже подавила волю Родерика и, переспав с ним, отправилась к королю, а князь не до конца пришел в себя и набросился снова… То ли она неправильно применила зерно первой тьмы, когда он напал на нее той ночью. В общем, король настаивает, что брат был не в себе, в том числе из-за этого воздействия. Он даже согласен на магическое дознание, если это развеет мои сомнения, — якобы оно покажет, что девушка имела интимную связь с обоими. А кто был насильником, в этом случае мы все равно не узнаем.

Представляю, что отразилось на мамином лице. Однако я никак не могла взять в толк, о каком ростке они говорили. Голова стала раскалываться надвое, как только пробовала представить, о чем могла идти речь.

— Это совершенно ни к чему. Лив не нужны слухи такого рода. Особенно после того, как ты замяла ту историю с нападением Эдмунда на короля. Тело мужа должны были с позором сжечь, а его объявили героем, который спас столицу от опасного преступника. Но, если копнут глубже, то найдутся свидетельства, что он погиб во дворце. К тому же Родерика нельзя вечно держать под альдониумом. Он сейчас, как в тумане... Еще дней пять, не больше. Надо отослать его отсюда, чтобы по возвращении мы с Лив уже покинули Фересию и были далеко отсюда."

"Богиня, Родерика-то за что? Почему из-за моей дурости он тоже пострадал? Только идиотка могла подпустить постороннего так близко. Но, чтобы я сама ластилась к Стефану, точно нет…

— Я уверена, что насилие доказать можно, — продолжала королева. — Никогда еще Стефан не был так силен, он просто излучает мощь. Я не узнаю фон собственного сына. Нам с Родериком он лжет, что это отсроченное, то есть накопительное действие артефактов, но даже магические предметы не в состоянии дать такой эффект.