Ни слова, господин министр! (СИ)

Весь учительский состав и часть девочек гадали, как скоро перемены доберутся до Гретхема и какими они будут.

О реальном положении дел, слава Богине и ее ближайшим родственницам, мало кто догадывался. Однако Грета, Летти и Мэри как раз входили в это меньшинство. Перед уроками, уже после общего собрания с менторами, все трое нагрянули ко мне. Вернее, Мэри лишь заняла свое рабочее место.

А вот как в моем кабинете оказалась Ребекка? На вопрос, зачем она явилась вместо того, чтобы посещать занятий у разных параллелей, девочка заявила, что ее прислал князь. Подозреваю, что Родерик в сердцах, действительно, мог отправить настырную девчонку куда подальше. Но он адресовал ее ко мне.

— Мужчины так упрямы, — закатив глаза, сообщила Бекки. Видимо, так делала ее мама. — Ему бы не помешала помощь… ээээ… целителя. Его хорошо так шарахнули, крепко. По башке и по другим частям тела. Я бы сказала, что при такой скорости восстановления ему придется провести в постели как минимум…

— Детка, садись лучше вот сюда. На пуфик. Подальше от окна, а то там дует, — перебила девочку Грета.

Ребекка, конечно, молодец. Следовала моим наставлениям и не болтала о том, что она Светоч. Хотя Летти и Грета, обе знали, в нашем случае предосторожности просто необходимы.

Но Бекки понимала лишь прямые указания. Ни что не мешало ей громко рассуждать о самочувствии Родерика у открытого окна.

— Князь послал меня к вам. Сказал, что на один день я могу вместо занятий поучиться уму разуму. Манерам там и все такое… Это вам кажется, что чувствуете себя замечательно. Настоящий откат всегда отсрочен… Свинья моей тетушки пять минут бегала по двору с отрубленной головой. Не меньше.

Мне очень хотелось отослать девочку. Напомнить, что есть Зеркис. Что я сама в состоянии позаботиться о себе — и уж точно разобралась бы, насколько мне хорошо или плохо.

Однако Родерик и Ребекка действовали заодно. С князя станется приставить ко мне собственных лекарей. Сам он, Бекки права, не выглядел восстановившимся.

Когда я выходила из наших покоев, он все еще спал. Темные волосы разметались по подушке. Дыхание тяжелое, однако же равномерное. Он стискивал простынь в кулаке, из-за чего правая нога обнажилась до середины бедра... Убрала это воспоминание, чтобы иногда возвращаться к нему в течение дня и краснеть, как девчонка.

Это не был сон раненого. Младший Конрад придерживался техники накопительного восстановления. Усталое тело получало энергию по минимуму — до тех пор, пока он ее собирал.

Такое его состояние могло продолжаться и полдня. После тяжелых ранений — неделю и больше. Обычно в это время он занимался повседневной работой, а в период нашей дружбы почти ежедневно прогуливался со мной в парке. Часто начинал учить новый язык.