Ни слова, господин министр! (СИ)

 — Мне дико хотелось тебя поцеловать перед уходом. Не помню, сдержался я или нет. И, кстати, какого крака я должен был сдерживаться? Этого тоже не помню.

Он уже расцепил застежки плаща под горлом. И сейчас одной рукой срывал пуговицы на рубашке. Fais chier, он все же скорее в себе, чем не в себе. Мне проще приблизиться и угомонить его потоки, чем сцепиться с этим гигантом.

Проще дать ему себя растерзать, чем перебудить всю школу. Тем более утром он и не вспомнит о нашей борьбе или о совершенно бестолковой близости. Дискредитировать его нельзя ни в коем случае.

— Давай я тебе помогу, мой князь, — голос даже не задрожал.

Смотрела на его голую грудь, и кровь превращалась в тягучий и горький яд. В лекарство с привкусом шоколада. В висках медленно раскачивался тяжелый маятник. А если Стефан не лгал? Если я отдалась королю сама, не способная сопротивляться грубой силе? Вот так же, пряча греховное удовольствие за маской беспомощности.

Родерик вытянул руку и бесцеремонно дернул меня на себя. Потерял равновесие и мы оба завалилась на кровать. Я сверху, а он прямо в сапогах. Родерик замер, я же принялась очень грязно ругаться, мало беспокоясь о том, что меня услышат. Светлые боги, не знала, что так успешно усвоила практически весь бранный запас Летти Браун.

— Белые простыни! Degage! Это же были белые простыни, — закончила я свою проникновенную речь и заскользила вниз, стаскивать с него обувь.

Мой темный монстр не сопротивлялся. Он все это время придерживал голову, чтобы не раскололась.

— Лив, почему ты такая? — поинтересовался он все еще хрипловато.

Потянул ко мне ладонь и тут же запутался пальцами в волосах.

— А?

Я в этот момент размышляла, надо ли связываться с его брюками, или это будет подлая провокация. И дальше я честно распишусь в графе «сама виновата».

— Правильная. У тебя правильный голос, правильные волосы, правильная грудь. Ты идеально подходишь для моих рук.

Как раз уселась выше, примостившись в районе его талии. А он в подтверждение своих слов взял меня за грудь. Прямо крепко ухватил. Если сожмет, то я заору от боли. Но Родерик ни разу, ни в юности, ни потом, не причинял ее мне.

Достаточно слегка успокоить. Остальное его организм сделает сам. Потоки перегреты. Даже воздушные и водные больше не охлаждают. Князь потеряет сознание в любой момент… Родерик держится только за счет грандиозной физической силы.

Рубашку мы так и не сняли. Она болталась за его плечами в районе лопаток. Не долго думая, прижала обе пятерни к его груди. Попыталась притянуть его бешеную энергию к своим ладоням.

Через пару мгновений концентрация внутри потоков, скрученных узлами, стала ослабевать. Маг резко переключился на то, что интересовало нас прежде всего. Но грудь, зараза, не выпускал.